Стыдные подвиги

Упорный фанатик ходил, переваливаясь по-утиному. Приятели отпускали скабрезности. Но тощему было все равно. Вместо гвоздя теперь он использовал карандаш: отвоевав сантиметр, отчеркивал и писал дату. Так родители отмечают на дверном косяке рост ребенка.

В конце ноября удалось прибавить еще три сантиметра. Это была большая победа. Теперь тощий мог ударить соперника хотя бы в грудь. Счастливый, он рассчитал график — и увидел, что до полного торжества, до полноценного шпагата, осталось четыре с половиной месяца.

На следующий день после составления графика проснулся в пять утра с сильной болью. Ступни и колени распухли. Ходить было невозможно. Доковылял до санчасти — фельдшер озадаченно щупал, расспрашивал, вызвал приятеля, потом они, не сумев и вдвоем установить причину опухолей, позвонили врачу. К утру наш герой готов был выть от боли. В конце концов узнал, что болезнь называется ювенильный артрит, и был отправлен в госпиталь.

Конструкция из жил, мышц и хрящей оказалась не слишком надежна. Переохлаждение, перенапряжение — и вот начинающий каратека не способен даже сунуть ногу в сапог.

Ему завидовали. Госпиталь — это солдатский эдем, где не ходят строем и не вскакивают в шесть утра, повинуясь реву дежурного сержанта.

Две недели жил королем. Ел и спал. Его странный недуг не взволновал госпитальных лекарей, они ликвидировали опухоли за четыре дня посредством таблеток; оставшееся время недужный воин ничего не делал и посвящал растяжке все свободное время. Действовал так усердно, что лежавший с ним в одной палате старый дядька в чине полковника однажды прохрипел, что подаст рапорт. Морщинистый ветеран заподозрил солдата в членовредительстве: решил, что тощий воин специально издевается над собой, чтобы продлить курс лечения и подольше побыть в тепле и сытости.

За два дня до выписки в госпиталь привезли прогремевший фильм «Игла» с Виктором Цоем в главной роли. Смотреть на новую звезду пришли все, кто мог ходить. Тощий много слышал про «Иглу» и Цоя, но увиденное сильно разочаровало. Говорили, что Цой смотрится не хуже Брюса Ли, на самом деле сцены драк показались тощему дилетантскими, если не убогими. Хотя тип личности Цоя, разумеется, был тот же: человек-функция, человек-магнит, он служил идее, и она питала его. От Цоя невозможно было оторвать глаз.

К сожалению, пленка оказалась сильно заезжена и испорчена. Драк было две: в середине фильма — одна (короткая), и в финале — еще одна (длинная); весь фильм собравшиеся в зале ждали, когда начнется мочилово, — но, дождавшись, были очень разочарованы, возмущенно свистели и топали ногами: в самых эффектных эпизодах изображение вдруг начинало прыгать, наиболее захватывающие моменты проскакивали за долю секунды.