Суббота Воскресенского

– Круто, – прокомментировала Лиза, застегивая легкую куртку.

«По-морскому ветрено», – подумала Надин и взяла курс на знакомый рыбный ресторан.

Пока ждали заказ, Лиза показывала свои видео и спрашивала про планы на завтра. Надин, помня про ее желание встретиться с блогером, сказала, что завтра будет более свободный день.

А потом пришло сообщение.

Павел: Как ваши дела? Все хорошо?

Надин смотрела на экран, она понимала, что ничего особенного в этом послании нет, Павел должен знать, что с его ребенком, но получается, что эта поездка вновь открывает канал их общения. Пусть на время, пусть не о личном. Но он «в сети» и ждет ответа.

«Ты где? – хотелось написать Надин. – Ты с кем?»

Но вместо этого она набрала совсем другое.

Надин: Да, все в порядке. Сидим в ресторане, ждем рыбу.

Павел: Хорошо. Не отпускай ее вечером одну в город.

Надин: Естественно. Мог бы и не писать.

Павел: Прости. Просто раньше я ее ни с кем в поездки не отправлял.

Надин: Ей через 2 месяца будет 18 лет. Люди в этом возрасте уезжают в другие города и живут одни в общежитии.

Эта переписка напоминала их прежние разговоры, когда они беседовали о Лизе. Прошлое на мгновенье вернулось. Если не считать отношения с Шевцовым, то последние два года были, пожалуй, самыми счастливыми в жизни Надин.

И зря она все-таки тогда наговорила Павлу про его незнание дочери. Он замечательный отец. Просто… очень трудно, когда в паре один любит, а другой этого не видит.

Надин: Не переживай. Все хорошо.

В ресторане обслужили быстро. Лиза, увлеченная увиденным, спросила Надин, как ей пришла в голову идея с выставкой. И Надин вкратце рассказала про то далекое время на рубеже веков и чем оно ее привлекло когда-то. Она сказала, что если неторопливо гулять по городу, то можно заметить его следы – по фасадам, дворам, оставшимся декорам лестниц.

– Знаешь, здесь в центре есть театр «На Литейном». Там сейчас вполне классический репертуар. А в начале XX века это была площадка для режиссеров-реформаторов. Там показывали ужасы, фарсы и злую сатиру. Это было особое время. Время символизма, мистицизма и спиритизма. Наверное, для меня оно в большей степени чувствуется в поэзии Блока и Ахматовой.

– Мы проходили их в школе. То стихотворение, которое я сегодня вспомнила, я учила наизусть как домашнее задание. Но, если честно, меня как-то ни Блок, ни Ахматова не вдохновили. Цветаева лучше.

– Просто до них еще надо дорасти, – ответила Надин. – Мне тоже в юности больше Цветаева нравилась. А сейчас Ахматова ближе.

Разговор о поэзии у них шел под чай с пирожными.

– Хотя, – задумчиво произнесла Надин, – может, ты их и не полюбишь. Я, например, не люблю Бродского.

– Да ладно? Все любят Бродского.

– Нет. Но у нас в классе есть парень, который его цитировал. И вроде как любить Бродского круто.