Супружеский ошейник

– Здра-асть, – громко шепнула ему Таня, – сам же говорил – к тебе!

– Тык… я-то вот он…весь…

Они уже не слушали пьяненького мужичка, стараясь не шуметь, неслись к квартире Лошаковой.

Возле двери остановились. Железная дверь. Сорванный звонок.

– Чтобы собаки не лаяли… сволочь, – скрипнула зубами Софья.

Варя постучала. За дверью послышался скулеж, тявканье и звуки ударов.

– Дрянь! – от злости кинулась на дверь Варя и принялась долбить ее кулаками.

– Открывайте! – грозно рыкнула Таня. – Сейчас все разнесем! Всех соседей перебудим!

Это, видимо, испугало, потому что дверь открылась. Перед подругами стояла женщина, весьма неопрятная на вид, с очень неприятным лицом, с кукишем из грязных волос на макушке.

– Отдай собаку, жаба! – ринулась на нее Варя.

– Да пошла ты. Пошла вон, говорю, – не испугалась хозяйка и постаралась захлопнуть дверь. Но не тут-то было, Софья резко рванула руку на себя. Дверь распахнулась, однако… войти было невозможно. Теперь возле орущей хозяйки стоял мужик, в изрядном подпитии, с осоловелым взглядом, поигрывая молотком в руках.

– Пусти их, я им бошки расколочу! – дико заорал он. – Пусти!

И он бы расколотил. Совершенно точно расколотил бы. Именно с такими глазами и убивают. Варька на минутку представила, что вот это убожище с молотком на ее Сеню.

– А-а-а! – заверещала она так, как не кричала никогда в жизни. – Щщас тут всех на уши поставлю! Вызывайте милицию!!! Убива-а-а-ают!

Хозяйка оторопела. Такого она не ожидала.

– Не орать! Цыть, дура! Щас зайдешь. Пущу, но только тебя одну, ясно? Дети у меня спят, – рявкнула она. – А вы тут стойте! – повернулась она к остальным. А то вапче никого не пущу!

– Да мы тебе тут такой карнавал устроим! – начала было Таня, однако Маша ее остановила.

– Тихо, Тань… Иди, Варя, и помни, мы тут.

Варю впустили в прихожую. В квартире стояла страшная вонь.

– Сеня, Сеня! – позвала Варя.

Собаки залаяли, но Сеня не отозвался. В прихожей одна на другой стояли несколько клеток, в которых сидели собаки. Вот красавец дог скрючился в маленькой клетке, он стоял на полусогнутых, выпрямиться не мог. А еще какие-то маленькие собачки… и еще вон породистые… рядом с клетками – лыжная палка. Ясно… это для успокоения… Бедные собаки…

– Ты в музее, что ли?! – рявкнула на Варю Лошакова. – Где твой пес? Забирай на хрен!

– Где мой пес?! – уставилась на нее Варя. – Голден… Золотистый ретривер… Где он? Куда ты его дела? Сегодня тебе его мужик продал. Где он?

– А ну пошла отсель! – выскочила из комнаты пьяная бабка, размахивая какой-то железякой. – Угроблю на хрен, все одно ничо мне не будет!

В одной из комнат друг к другу жались еще маленькие дети. Двое. Надо же, в этом кошмаре еще и дети живут!

– Дай-ка я! – рвался мужик.