Святой Грааль

Томас немедленно откликнулся с ревнивой ноткой:

— Кому как. Для нас столица мира — Рим.

— А водное Лоно, то бишь Лондон? Подчиняется?

— То другое дело, — сказал Томас оскорбленно, — Рим — столица всему миру, кроме Британии.

— Остерегись сказать такое в Киеве, — предостерег Олег.

— Киевляне кроме своих богов никому не кланяются.

Томас смолчал. Если не замечать дурацкого язычества калики, в остальном хороший друг и надежный соратник. И в общении удобен: свои взгляды не навязывает, никогда не спорит, всегда глубоко в своих мыслях.

Почти никогда первым не начинает разговор, словно постоянно находится в другом мире, а сюда является лишь по зову.

Он подошел к другому окну, долго рассматривал огромные башни, что высились одна напротив другой по краям морского пролива:

— Между ними на ночь натягивают цепь? Перегораживают море?

— Только в трудное время, — заверил Олег. Сейчас цепь на дне. Но чую, скоро заскрипят огромные вороты… Я помню времена, когда оставалась натянутой и днем…

Он улыбнулся далеким воспоминаниям. Томас еще подивился — вороты должны быть каждые с гору, чтобы натягивать чудовищной толщины цепь через море.

Да и какие сказочные кузнецы сковали?

Калика лежал навзничь, глаза закрыты, словно мирно спал, однако пальцы правой руки безостановочно перебирали обереги, ощупывали, подолгу задерживались на той или иной фигурке… Томас помрачнел. Если калика прав, за чашей в самом деле зачем-то охотятся Семеро Тайных владык мира, то вряд ли найдется на свете цепь, которой можно от них отгородиться.

Вечером Томас вздумал навестить рыцарей-крестоносцев, в Константинополе расположились два рыцарских ордена, заняли целый квартал.

Олег скривился, но спорить не стал — отправился в корчму в одиночку. На пороге комнаты посыпал, уходя, пылью, а в дверную щель сунул шерстинки из волчьей шкуры.

Томас глядел на калику встревоженно, вернулся к постели и повесил на пояс кинжал в дополнение к огромному мечу, который зацепил за спиной. Он был в полном вооружении, но по улицам столицы расхаживал куда более странный и причудливый люд: от полуголых и почти голых невольников из южных стран до одетых в меха жителей северных островов.

Олег в одиночку сидел за угловым столом, стараясь держать в поле зрения все помещение. Пили и веселились наемные солдаты, мелкие вожди дальних и ближних племен, приехавшие заключать договоры о мире, не менее откровенно пировали купцы и перекупщики, и уж совсем на показ гуляли неприметные личности, серые как мыши, в которых невозможно заподозрить угрозу даже цыпленку.