Святой Грааль

Томас бессильно свисал в цепях, в полузабытьи, когда услышал щелчок засова, тихий голос:

— Сэр Томас, не шарахни меня по башке!

Дверь приоткрылась, в щель скользнула знакомая фигура. Томас вскинул голову, с недоверием смотрел на калику: меч на поясе, в руке нож. Тот остановился посреди застенка, давая глазам привыкнуть к догорающему факелу:

— Похоже, тебя самого шарахнули…

Он подошел ближе, взялся за крючья, где висел истерзанный рыцарь. Мышцы на плечах вздулись, Олег засопел, рванул, и железный штырь со скрипом выдвинулся из стены. Томас не верил своим глазам, но калика засопел над левой рукой, дернул, и Томаса отделило от стены.

В тесном помещении пахло горелым мясом, воздух был спертым. На стене висели крючья, щипцы, пилы, железные прутья для протыкания ног, особые щипцы, коими полагалось выламывать зубы, рвать губы. В углу небольшой горн, горка березовых поленьев. Томас с гримасой потер распухшие запястья:

— Он там и остался, — ответил калика. Голос его звучал буднично, почти сонно. Он словно бы не помнил, что шею ему натерло толстое железное кольцо, где даже в полутьме виднеются глубоко вырезанные буквы, дескать, сей раб принадлежит барону Оцету. В руке тихо позвякивала связка ключей, что раньше висели на поясе тюремщика. Он печально оглядел застенок, спросил тихо:

— Кости целы, — сообщил Томас злым голосом, в котором проснулась надежда. — А что жгли и били… Только и того, что на этот раз не дал сдачи!

Он со злостью лапнул ошейник раба, тот жег кожу дни и ночи, но калика уже оглядывался от дверей, Томас выскользнул следом, зажмурился от яркого света — в коридоре два светильника. Калика скользил как тень, на ходу швырнул связку ключей под тяжелые ворота — оттуда вытекала широкая струя нечистот. Послышалось испуганное восклицание, зашлепали босые ноги.

— Там пойманные рабы, — объяснил Томас зачем-то. — Ты знал?

— Везде одинаково… Везде одно и то же…

Томас поспевал с трудом, вдруг спохватился:

— Постой, выйти не сумеем! Ночью двор охраняет тролль. Откуда он взялся не знаю…

— Мог бы предупредить раньше, — буркнул калика. — Уже не охраняет.

Томас крался следом, цепляясь за стену. Загадочный ответ не понял, но сил едва хватало, чтобы поспевать, застывшие ноги не хотели повиноваться.

— Лучше сразу к конюшне, — сказал калика. Они остановились. — Там и твой конь.

— Я не могу без чаши! — ответил Томас, пряча глаза.

Калика безучастно пожал плечами:

— Тогда спеши. До восхода солнца рукой подать.

— Я с молитвой пойду дальше. Не мое это дело: сражения, кровь…

Коридор изогнулся, в двух десятках шагов виднелась массивная дверь, позволяющая выйти из замка во двор. Возле двери на опрокинутом бочонке сидел грузный латник, откинувшись на стену.