Святой Грааль

Коршун и еще один наемник помогли взобраться в седло, Горвель люто поднял коня на дыбы, словно беря реванш за явную слабость от увечья, рявкнул, и оба исчезли в темноте, лишь прогремел дробный стук копыт.

— Петр, Павел, — бросил Коршун резко, — поехали! Не спускать глаз. Я им не доверяю даже с петлями на шеях.

Два наемника, которых Коршун приставил к пленникам, тронули коней, и маленький караван медленно поплелся через ночь. Коршун заезжал вперед, смотрел дорогу, суетливо возвращался, проверял веревки на руках пленников, щупал волосяные петли на шеях.

Свернули налево от дороги, ехали довольно долго.

Наконец Коршун остановил коня, Томас увидел как хищно блеснули в лунном свете глаза вожака наемников:

— Прибыли! Взгляни на белый свет, рыцарь!

— Какой же он белый? — спросил Томас надменно. — Ты ослеп, дурак. Сейчас ночь.

Улыбка Коршуна стала шире:

— Люблю отважных людей.

Они стояли вблизи темной стены леса, в стороне слышался глухой рев водопада. С той стороны тянуло холодом, в серебристом лунном свете смутно вырисовывался скалистый обрыв, где висело облачко водяной пыли.

Их стащили с коней, калика выглядел все еще оглушенным, а Томас отчаянным взором обвел местность, замечая роскошную дубраву, старые дубы с раскидистыми ветками.

Слева березняк, а по другую сторону поляны темнеют густые заросли орешника. Привыкшие к лунному свету глаза Томаса разглядели созревшие орехи. Почему-то это больнее всего ужалило сердце — не щелкать их больше, а вот разбойники, эта грязь человеческая, еще погрызут сочные ядрышки!

— Здесь кончается твоя жизнь, — объяснил Коршун. — Красивый вид, редкий в этих краях водопад!.. Жаль, что ты не язычник.

Христианам все едино, а язычники любят умирать в красивых местах и в красивых позах. Мы сперва срубим ваши головы, тебе и твоему дикому другу, а потом швырнем рыбам. Если на берег что и выбросит, то не крупнее мизинца!

Другой наемник, Павел, напомнил предостерегающе:

— У хозяина могут быть другие пожелания…

Третий, Петр, глупо захохотал, а Коршун сожалеюще покачал головой:

— Здорово, видать, досадили… Не вы покарябали?.. Ладно, не наше дело.

Он толкнул Томаса, тот упал навзничь на связанные руки, больно хрустнули затекшие пальцы.

Петр тут же встал над рыцарем, держа саблю обнаженной, но голос его был успокаивающий:

— Мы бы прикончили сразу, да не велено. Но ты не опасайся. Сами мы убить убьем, но мучить не станем.

Томас с трудом сел, проговорил надменно:

— Не виню. Вы — простолюдины, разбойники. А вот сэру Горвелю непростительно, что связался с вами. Все-таки он благородного происхождения!

Коршун переглянулся с наемниками, расхохотался:

— Благородного происхождения? Да мы перед ним невинные ягнятки.