Святой Грааль

Томас пытался расслабиться, чтобы не так прыгать на твердом горячем плече. Калика все ускорял бег, спешил выйти за освещенное луной пространство.

Рев водопада становился громче, грознее. На краю каменного обрыва калика рухнул на колени, Томас беззвучно соскользнул на землю, хрястнулся головой о камень, сцепил зубы — отвык без стального шлема. Снизу шел неумолчный рев, грохот, тянуло холодом, окутывало водяной пылью.

Калика сполз за край, повис на руках, приподнялся, нащупав ногой опору, потянулся за Томасом. Рыцарь пытался отодвинуться, но сильная рука затащила на плечи, и Томас застыл, как червяк в коконе, страшась неосторожным движением столкнуть себя и калику в бездну.

От выглянувшей из-за крохотного облачка луны посветлело, Томас бросил взгляд вниз, едва не вывернулся от ужаса. Калика карабкается как муха по отвесной стене, чудом отыскивая для рук и ног мельчайшие выступы и трещинки. Томас висит, глядя в бездну, на высоте десятиповерхового дворца. Далеко внизу между острых камней несется водяной поток, плюется пеной, с грохотом волочит огромные камни. Из воды торчат блестящие гладкие спины, отполированные водой.

Даже если сорваться, то пока долетишь — рассыпешься от ужаса!

Калика надсадно дышал, по спине струилась кровь, явно держится из последних сил, вот-вот пальцы ослабеют, отлепятся от ровной каменной стены, и вдвоем начнут долгое падение, которое продлится всю оставшуюся жизнь!

Томас попытался осторожно сползти с плеча калики, решив упасть один, пусть хоть отважный друг уцелеет… если Пречистая поможет. Стало страшно, но чем больший ужас заползал в душу, тем старательнее сдвигался с крутого плеча, стремясь соскользнуть так, чтобы калика не сорвался вместе с ним.

Внезапно он ощутил, что калика вдел руку до самого плеча под его цепь. Теперь сорвутся оба! — и Томас, скрипя зубами и проклиная самоотверженность северного варвара из Скифии, попытался заползти ближе к шее, чтобы распределить тяжесть на оба плеча.

— Ангелы тебя забери, — прошептал он, как разъяренная змея, ему в ухо, — с твоим благородством! Мы, рыцари, умеем умирать без крика…

Калика начал хрипло постанывать сквозь стиснутые зубы. Томас плотно зажмурился, каждой жилкой чуя жуткие зубы торчащих камней на дне ущелья.

Он решил не раскрывать глаз: сорвутся так сорвутся — уже сто раз успел помереть от ужаса, куда же больше?

Его стукнуло спиной, прижало к твердому. В ушах гремел водопад, почти заглушая громовое дыхание калики, хрипы и клекот в его груди, их обдало густой водяной пылью, Томас поспешно раскрыл глаза, увидел в мертвенном свете луны искаженное страданием лицо калики, его бескровные губы, заострившийся нос. Они задержались на крохотном каменном уступе, до воды всего две-три сажени.