Святой Грааль

— Уверен? — спросил Томас нервно, — что чашу отвезли туда?

— Другого замка поблизости нет, — ответил Олег без особой убежденности в голосе. — Да и обереги говорят, что твоя чаша там.

Томас покосился на калику. В лохмотьях, избитый и измученный, он все же ухитрился сохранить обереги. Впрочем, наемники Коршуна щупали их, он видел, но не польстились на деревянное ожерелье, вырезанное к тому же грубо, неумело.

Кони, хрипя и роняя пену, донесли их до ворот, в это время по равнине уже пролегли красновато-черные тени. Над краем земли торчал лишь багровый краешек, затем и он опустился, на землю упали сумерки.

Над воротами замка поднялась голова в блестящем шлеме. Человек был хмурый, с раздраженным лицом, глаза из-под набрякших век смотрели злобно.

Томас, не слезая с коня, постучал в обитые железными полосами бревна ворот:

Стражник поинтересовался тягучим, как старая патока, голосом:

Томас покосился на лохмотья калики, на свои изодранные остатки одежды, что висели как на пугале. Железные браслеты угрюмо блестели на руках и ногах, обрывки цепей позвякивали.

— Не видищь, дубина, божьи странники! Калики! Открывай быстро.

Стражник даже наклонился, с интересом рассматривая божьих странников, что рычат и лаются, как разбойники:

— Оно и видать, что самые что ни есть божьи!.. Подождите до утра. Явится управитель, разберется.

— До утра? — вскрикнул Томас затравленно. — Сейчас даже не ночь!

— Скоро будет, — пояснил стражник уже добродушнее. — День да ночь — сутки прочь. Прошел бы день, а ночи, слава Богу, не увидим… Места тут тихие, чего, спрашивается, ездиют? Не сидится им. Шастают, шастают…

Он шумно почесался, зевнул с волчьим завыванием.

Томас молча хватал ртом воздух от ярости, а Олег со скорбным лицом слез с коня, сказал кротко:

— Брат Томас, подержи коня. Таков мир сотворил Род, что люди лучше понимают силу, чем правду. Подай коней назад, а я вышибу ворота этого гнусного хлева.

Стражник наверху гулко захохотал, лицо из болезненно-желтого стало багровым:

— Вышибет!.. Ха-ха!.. Сарацины тараном пробовали!.. Намучились, как медведи возле рыбы…

Олег отступил на три шага, набычился, задержал дыхание. Стражник весело заржал, но Олег внезапно ринулся на ворота, ударил в плотно сбитые бревна.

Томас вздрогнул от страшного треска, грохота, скрипа раздираемых железных полос. Кони прыгали, пытались выброситься с моста в ров, Томас удерживал железной рукой, а когда повернул голову к воротам: не поверил глазам. В них словно ударила скала, выпущенная из великанской катапульты: огромные запоры не дали распахнуться створкам, зато ворота целиком вынесло из стены — лежали внутри двора в трех саженях от пролома. В стенах каменной арки зияли дыры от штырей, сыпалась кирпичная крошка.