Святой Грааль

Раздетый до пояса, худой, на широченной груди резко выступили кости, а ребра едва не прорывают туго натянутую кожу.

Он потряс Томаса за плечо. Собственная рука двигалась как неживая, Олег удивился ее худобе. Рыцарь тяжело вздохнул, глаза открылись. В них было непонимание, затем слабая улыбка раздвинула бескровные губы:

— Сэр калика… Я думал, мы расстались… Ведь тебе место уготовано в аду, а мне пришлось бы одному петь с арфой в руках… Но Пречистая помнит о мужской дружбе, поместила вместе…

Он с усилием повернул голову, с удивлением смотрел в нависающие прямо над головой странные красноватые тучи.

Олег сел, голова тупо болела, перед глазами двоилось. Вода журчит в двух шагах, большой ручей, а не река, но странное дело, Олег с великим трудом различал противоположный берег. Что-то случилось с его глазами, ибо нигде не видел таких красноватых сумерек — или рассвета? — а за свою долгую жизнь побывал в разных уголках белого света, созданного бессмертным Родом.

— Это рай или ад? — послышался недоумевающий голос. — Если рай, то у меня должна быть в руках арфа, я должен восседать на облаке и петь осанну Вседержителю… Или Господь знает, что мне на ухо наступили все медведи Британии, а от моего голоса вороны на лету падают? Да и на арфе никогда не играл… В кости играл, в буру играл, в двадцать одно и упыря, джокера, а на арфе…гм… Но ежели ад, где эти хвостатые, которых я видел после каждой попойки, если затягивалась дольше недели?

Над головой тихонько прогремело.

В реке послышался шумный всплеск. Мороз пошел на коже Олега, он ощутил неясный страх. Пальцы сами нащупали на шее ожерелье оберегов, судорожно пошли перебирать по одному.

— Но ежели чистилище? — продолжал задумчивый голос рыцаря.

 — Чтобы ни тебе, ни мне?.. Тебе нельзя в наш рай, а мне, благочестивому христианину, нельзя в твой языческий, ибо воинам Христа заказаны ваши бесстыдные оргии… разве что в пьяном виде или по несдержании чувств, но тогда надо обязательно покаяться полковому священнику. Наши боги могли сговориться, и нас, дабы не разлучать, поместили в чистилище. Это среднее между адом и раем, по вашему ни рыба, ни мясо и в раки не годится, ни бэ, ни мэ, ни кукареку, ни сюды Микита, ни туды Микита…

Послышались шаги.

Олег насторожился, рядом приподнялся Томас, всматриваясь в красноватый полумрак, охнул от слабости, но удержал себя на тонких как лучинки руках. Олег изо всех сил всматривался в красноватый сумрак, перед глазами от напряжения плавали мутные пятна, в которых чудились и рогатые рожи, и клыкастые пасти. Томас похлопал ладонью по голой земле, отыскивая меч, ругнулся и опасливо прикусил язык — не знал можно ли лаяться в чистилище, или же перебросят в ад. Не страшна кипящая смола, страшно расстаться с надежным другом.