Святой Грааль

Когда Томас облачился в доспехи, с помощью Чачар, надо думать, и, тяжело ступая, вышел на крыльцо, трое оседланных коней нетерпеливо перебирали ногами под окном. Еще трое были под мешками, узлами, вьюками. Калика обыскивал убитых, собирал монеты, кольца, выворачивал карманы. На запасных коней привязал захваченные дротики, кривые хазарские мечи, по бурдюку с водой.

— Сэр калика, — сказал Томас удивленно, — разве идти через пустыню?

— Если напрямик, то там нет колодцев. Пришлось бы давать крюк с гаком…

— Это по-росски. Со своей водой сократим дорогу.

На лице Томаса проступило колебание, словно он еще не решил — хорошо ли сократить дорогу. Кто сокращает, тот дома не ночует, а кто ездит по прямой — вовсе попадает к черту в лапы. Он повернул голову, позвал Чачар. Из дома донесся звонкий голосок, слышался звон посуды. Томас виновато улыбнулся, исчез.

Чачар вышла одетая по-мужски, в дорожном плаще. Она задержалась на крыльце, внимательно глядя на калику, словно впервые увидела. Остановился и Томас, не сводя глаз с сотоварища по каменоломне.

Калика оставил плащ в доме, вышел в короткой душегрейке из волчьей шкуры мехом наружу. Звериная шкура распахнулась, открывая широкую, как гранитная плита, грудь. Голые плечи были массивные, как валуны, блестящие, а длинные руки словно кто вырезал из темного дуба — толстые, рельефные, с выпирающими мышцами и сухожилиями. В нем чувствовалась мощь, но лицо калики оставалось неподвижным, смиренным. Красные как огонь волосы он перевязал шелковым шнурком, пропустив чуть выше бровей, и Томас нашел это странно привлекательным.

Штаны калики были из выделанной кожи, сам калика опоясался толстым ремнем, железные бляхи перебрасывали по всему поясу россыпь солнечных зайчиков, на кольцах слева висели баклажка и узкий нож. Справа два кольца остались пустые — для короткого меча.

— Меч, топор, булава, — предложил Томас. — Не берешь?

Он сошел с крыльца, продолжая рассматривать странно преображенного калику. В каменоломне не зачах, напротив — набрал вес, оброс сухими мышцами, во всем его крупном теле ни капли жира, весь словно выкован из плотного слитка железа.

— Топор оставил на запасном, — ответил Олег безучастно. — Не люблю много железа.

Томас невольно провел ладонью по своим доспехам, подумал, что на таком как калика буйволе горные хребты перевозить, но лишь сказал иронически:

— Волчьи шкуры носили варвары, что осаждали Рим.

— И разрушили, — нехотя согласился Томас. — Но так ты уязвим!

Калика отогнул полу, на внутренней стороне блеснули рукояти двух ножей. Торчали рядышком, одинаковые, как зерна гороха в одном стручке.

— Ножи? — удивился Томас. — Зачем?

Калика наклонился, Томас осторожно потянул рукоять.