Святой Грааль

Она чувствовала, как вспыхнули щеки, словно алые розы, густая кровь залила даже шею, оставив белоснежной лишь грудь — высокую чувственную. Взгляд Томаса невольно опустился, и Чачар в сладком предчувствии видела, с каким трудом он оторвал глаза от глубокого выреза, где грудь заволновалась, с готовностью поднялась навстречу его жадному взгляду.

— Где мой друг Горвель отвел вам комнату? — спросил он внезапно охрипшим голосом. Его глаза помимо воли поворачивались в орбитах, Чачар чувствовала, как жаркий взгляд ползет по ее нежной коже, оставляя красный след прихлынувшей крови.

— Поверхом выше, — ответила она, опустив глаза, чтобы дать рыцарю смотреть туда, куда хочет. — Комната будущего наследника…

— Или наследницы, — проговорил он с хриплым смешком. — Вы… хотите осмотреть замок моего друга? Раз уж не спится в такую душную ночь. Наверное, перед грозой? Меня тоже что-то тревожит…

— Я бы с радостью походила с вами, сэр Томас, по замку. Прогулка помогла бы заснуть…

Томас оглянулся на чудовищно толстые стены, предложил:

— Тогда… пойдемте снизу? А закончим на сторожевой башне под звездным небом. Я никогда не видел таких крупных звезд!

— Я тоже, — призналась она.

Она пошла впереди, чувствуя его пристальный взгляд. Щеки горели так, что кожу пощипывало, хорошо, что не надела ничего лишнего — ее ладное тело, к которому всегда тянутся мужские руки, просматривается даже в тусклом свете факелов, недаром сарацины откровенно пялились, рыжебородый хозяин посматривал одобрительно, раздел ее взглядом, даже рыбоглазый менестрель бросал чересчур пристальные взгляды, к явной досаде леди Ровеги!

Они спускались по крутым ступенькам, снизу тянуло прохладой, сыростью. Чачар держалась поближе к Томасу, ей было страшно, а рыцарь шел рядом могучий, красивый, мужчина с головы до пят, и она при первой же возможности испуганно пискнула и ухватилась за его руку, так и пошла — вздрагивая, прижимаясь в страхе, ибо тени сгущались, двигались, словно в только что выстроенном замке уже появились призраки.

Опустившись в подвал, они оказались перед массивной железной дверью. Томас пошевелил ноздрями, грудь его раздулась, он поспешно толкнул железные створки. Из глубокого подземелья вместе с влажным холодом пахнуло таким мощным запахом вин, что Томас пошатнулся. В тусклом багровом свете факела, который держал над головой, виднелись три высоких бугристых ряда, похожих на спины буйволов. Чачар пораженно вскрикнула:

— Три ряда винных бочек!.. Зачем ему столько?

— Узнаю Горвеля, — рассмеялся Томас. — Он считает оскорблением напиться воды, если за пару миль в окрестностях есть вино.