Святой Грааль

Томас тоже хлопал глазами, рот его был раскрыт:

— Быстро… Вот так ты и кабана съел раньше, чем сели за обед!

— Кто смел, тот двух съел. Я беру левого?

— Только с отдачей! — предупредил Томас оскорбленно.

Оба латника переглянулись, уже не так уверенно тронули коней. Один сближался с Томасом, другой, с саблей в правой руке, круглым щитом в левой, медленно поехал на Олега. Легкий щит был постоянно в движении, теперь швыряльный нож отскочил бы, как брошенный камень, но швыряльных ножей у Олега уже не осталось. Он вытащил из ножен огромный меч, проговорил медленно:

— Можете уйти целыми.

Латники не успели шелохнуться, как Томас заорал зло:

— Без драки?.. Я останусь опозоренным? Крестоносец?

Не давая латникам опомниться, он погнал тяжелого коня на противника. Его огромный меч хищно заблистал над головой, яркое солнце играло на железных доспехах, разбрасывало слепящие искры. Он с грохотом сшибся с правым, тут же крутнулся в седле к левому, которого оставил Олегу, тот едва успел закрыться щитом, но от страшного удара щит разлетелся вдрызг, а рука наемника, судя по исказившемуся лицу, онемела. Томас подставил свой огромный, как дверь, стальной щит под удар сабли правого, живо развернулся к левому и заорал в ярости: из левого уха латника уже торчало кокетливое белое перо лебедя.

Окровавленное острие высунулось из правого уха на три ладони.

— Ты одолжил! — напомнил Олег быстро.

— А потом передумал! — рявкнул Томас. Он увидел новую стрелу в руках Олега, завизжал сорванным голосом. — Не смей!.. Не смей, говорю!

Он сшибся с оставшимся латником, оба были тяжелые, кони под ними — богатырские, могучие. Томас и латник сражались в одинаковой манере: останавливались перевести дыхание, люто пожирали друг друга глазами, шатались от собственных богатырских ударов, на версту вокруг шел грохот, треск, словно под ударами грома раскалывались огромные скалы.

У латника была острая сабля, он орудовал намного быстрее, чем Томас рыцарским мечом, но Томас не зря таскал два пуда железа: сабля лишь высекала искры, щербилась, а Томас с проклятиями рубил страшным мечом, чаще всего поражая пустое место.

Приблизилась и остановилась в сторонке Чачар, держа в поводу храпящего арабского скакуна, второй конь отбежал неподалеку, нервно прядал ушами, слыша страшные удары железа по железу, но не убегал.

Олег спрыгнул на землю, вытащил и вытер свои швыряльные ножи.

Чачар побелела, ерзала в седле, умоляла взглядом помочь отважному Томасу, который отчаянно сражается с гадким и лохматым преступником.

— Нельзя, — ответил Олег в ответ на мольбу в ее глазах. — Здесь великая разница в… мировоззрении. Для крестоносца важнее сам поединок, чем результат! Потому обставляет ритуалами, танцами, поклонами, бросанием перчатки, позами.