Томас даже остановился, пропуская колонну, и Олег смотрел на рыцаря с удивлением, словно увидел заново: в блестящих доспехах Томас был похож на огромного муравья, как сами муравьи казались крохотными рыцарями.
— Не переждешь, — сказал Олег негромко. — Всю ночь будут идти на штурм своего Иерусалима.
Томас заставил коня попятиться, прыгнули, слившись в одно целое. Копыто ударило совсем рядом с черной колонной, но маленькие рыцари строй не нарушили.
Они ехали шагом, сберегая силы коней. В нехорошем лунном свете окрестности казались еще более дикими.
Развалины древних стен, остатки храмов, полузасыпанные каналы, густые оливковые рощи, где могут гнездиться разбойники. Богатая страна, но военные гарнизоны стоят лишь в замках и городах с крепкими стенами, а по дорогам хозяйничают мародеры, разбойники, их расплодилось видимо-невидимо после кровавой и непонятной войны, когда с холодного Запада пришли закованные в несокрушимую сталь конные рыцари, смели легкие войска арабов, начали спешно строить крепкостенные замки, насаждать огнем и мечом веру в Христа… Эти франки не брали рабов, не хапали военную добычу — по крайней мере не так беззастенчиво, как все предыдущие завоеватели, — клялись, что пришли лишь затем, чтобы освободить Гроб Господень… Но война кончилась, победоносное рыцарское войско распалось.
Одни вернулись в свои северные страны, другие из простых воинов превратились в мародеров, удачливых разбойников — благо, край богатый! — и теперь вся древняя страна стала бурлящим котлом, где можно было найти все: благороднейших рыцарей, ученых монахов, высокородных сарацинов, наемных убийц, астрологов, полудиких царьков, а по цветущим долинам часто прокатывались волны ранее невиданных кочевников, чьи ритуалы были настолько жестокими и отвратительными, что, видя их, бледнели даже самые закаленные воины из северных стран.
Там, где в городах и замках правили франки, а в многочисленных селах оставались хозяевами сарацины, победители спешно наращивали стены, укрепляли ворота, расширяли подвалы и склады для зерна на случай осады.
Кони шагали споро, подгоняемые ночным холодом, морозцем, но в рысь не срывались.
Томас вслед за Олегом вслушивался в звуки, старался почуять опасность. Перекликались волки и шакалы, бесшумно пролетел филин — лишь на миг перечеркнул темной тенью звездное небо. Часто мелькали кажаны, так же неслышно взмахивали растопыренными кожистыми крыльями, страшно горели красными угольками выпуклые глаза, а острые зубы белели как сахар.
Все трое медленно спускались с пологого холма в ровную долину, почти не затронутую оврагами. Томас первым уловил блеснувшую впереди искорку, насторожился.
