Свобода выбора

Я возрадовалась, не найдя следов крови, разбросанных внутренностей и оторванных голов. Наоборот, мужчины вполне мирно беседовали на нейтральную тему – обсуждали особенности содержания лошадей на Эирианне. Близнецы в Москве увлекались конным спортом, но лошадей из спортивной секции с собой протащить не удалось, а конюшню в Таре мы не держали. Отец сказал – муторно; мама – дорого. Зато у Ронана нашлось с десяток прекрасно выезженных лошадок с севера Коннахта, и, подозреваю, в ближайшем времени нас ждала увеселительная поездка верхом по живописным холмам Тары.

Я села рядом с драконом.

Уставилась в дальний угол, где уже появились музыканты. Пробовали струны, негромко переговаривались. Певец – старец в замызганном белом балахоне, – прочищал горло. Чувствуя себя виноватой чуть ли не в измене, прижалась к Ронану, положив голову ему на плечо. При этом я старалась не коситься на пламя камина, вернее, на крайний левый стол, который заняли магистры из Академии. Хотя зачем мне туда коситься? Я так и так ощущала его присутствие, будто бы в швы моего синего платья были вставлены камеры слежения. И это тянуло на солидное помешательство!

Дракон обнял меня.

Его рука ласкала, крутила завитки моих волос. Я же пыталась выкинуть из головы мысли о магистре Дойле. Затем Ронан коснулся губами моей щеки, чем вызвал явное недовольство близнецов, и я закрыла глаза.

Когда открыла, людей в черных мантиях прибыло. И они продолжали прибывать, только это уже были не магистры из Академии! На одежде двоих, что уверенно двигались к стойке трактирщика, красовался знак военной разведки Эирианна.

Я оглянулась. Тронула Ронана за плечо, привлекая внимание, затем пнула братьев под столом, а то слишком увлеклись, нашептывая Рионе всякие глупости, на что подруга заливисто смеялась.

Угу, пусть отвлекутся и тоже посмотрят! Выход блокировали двое в черных мантиях, еще трое шло между столами. Один направлялся в нашу сторону и, кажется, смотрел только на меня.

Черт, а ведь я его тоже узнала! Магистр Симонд собственной персоной!

Появление «людей в черном» заметила не только я. По трактиру разнесся недовольный людской гул. Задвигались стулья, многие из посетителей принялись нервно оглядываться. Тройка субъектов помятой наружности попыталась было удалиться через черный выход, но их остановили и тут же вернули на место.

Один, правда, принялся сопротивляться и теперь «отдыхал» на полу, оглушенный заклинанием.

Тут из рук магистра Симонда вылетел яркий золотой луч. Осветил полутемное помещение, на долю секунды выхватил из темноты закопченный потолок трактира. Затем рассыпался, растекся, превратившись в мерцающий золотой круг с эмблемой, которую я уже лицезрела на мантиях магистров, приходивших в наш дом.