Тайна рождения

И это внушало надежду, что рано или поздно ей удастся забыть и ту чудовищную сцену, свидетельницей которой она невольно стала.

— Прошу тебя, не задерживайся здесь надолго, — умолял ее Владимир перед отъездом. — Осень начинается, скоро пойдут дожди, здесь будет уныло и сыро. Не приведи Господь, простудишься…

— До того, как начнутся дожди, будет бабье лето, — напомнила Елена Павловна. — Самое время для разгула плоти.

Его красивое лицо вспыхнуло:

— Что ты имеешь в виду?

Она холодно взглянула на него через плечо:

— Тебе пора ехать. Лошади уже заждались.

— Ты беспокоишься о лошадях? — Казалось, Владимир действительно оскорблен.

Но Елена уже не знала, можно ли ему верить хоть в чем-то… Насколько искренни были слезы, навернувшиеся ему на глаза? Так ли уж глубоко на самом деле его раскаяние? И может ли она быть уверена, что муж не предаст ее в будущем? Она ни в чем не уверена сейчас. Елене Павловне действительно не терпелось остаться в Дубровке одной, чтобы присутствие Владимира не мешало разобраться в том, что творилось в душе. И еще графине хотелось разглядеть хорошенько дочь конюха, чтобы понять главное — почему именно она?

Чтобы челядь не болтала лишнего, Елена Павловна вышла проводить мужа, поцеловала его в щеку и благословила с улыбкой. Когда повозка выехала со двора, улыбка тотчас сошла с лица графини. Сурово оглядев слуг, она отослала всех заниматься своими делами. Елена надеялась, что никто из них не догадался, как ей страшно заметить недвусмысленную ухмылку хотя бы на одной физиономии.

Елена Павловна твердо намеревалась навести порядок в усадьбе, проверить, как ведет дела управляющий, приструнить служанок. Ей также хотелось заглянуть в кузницу, где работал выдающийся мастер, знаменитый на всю округу. Ну и, конечно, обязательно следовало наведаться в конюшню, где она рассчитывала встретить Варю, которая не показывалась хозяйке на глаза…

К последнему визиту Елена Павловна подготовилась особенно тщательно. Ей хотелось выглядеть не столько строгой хозяйкой, сколько красивой женщиной, какой она и являлась на самом деле. Но уверенности в этом все произошедшее сильно поубавило, и потому ей важно было показаться во всем блеске. Смешно, конечно, стараться ради какой-то вымазанной навозом девки, но раз уж именно она стала ее соперницей…

С помощью горничной Глаши, которую она возила с собой и за границу, и в деревню, Елена Павловна уложила волосы по последней петербургской моде.

— Хотя кто может оценить это в такой глуши? — вздохнула графиня.

— Я слышала, ваш сосед Трипольский в свою усадьбу пожаловали, — заговорщицким тоном сообщила Глаша.

Елена почувствовала, как порозовели ее щеки, и отругала себя за несдержанность.

— Дмитрий Петрович здесь? — уточнила она небрежным тоном.