Тайна рождения

«Где же сейчас Варя? — в такие минуты думал с тревогой граф. — Надеюсь, не в холодном подвале? Нет, Елена не обошлась бы так с беременной».

Вскоре Владимир Иванович отбыл в Петербург. Жена сама настояла на его отъезде:

— Мне нужно следить за ее здоровьем, за правильным питанием. Ты же не хочешь, чтобы младенец родился больным?

Конечно, граф этого не хотел. И согласился с необходимостью оставить Елену здесь одну. Не совсем одну, и все же… Он покидал Родники с тяжелым сердцем, утешая себя лишь тем, что ему можно будет изредка наведываться сюда. Елена не противилась, ведь им следовало выезжать в гости и демонстрировать соседям ее растущий живот. Дамы сходились во мнении, что, судя по его форме, Петровским следует ждать мальчика.

Варя сразу поняла, почему хозяйка отослала ее на скрытую в лесу делянку. Не столько даже разумом, сколько сердцем угадала, что ее ненаглядный барин совсем близко. Все в ней так и заволновалось, а ребеночек заворочался, засучил ножками. Обхватив ладонями живот, Варя расхаживала по тесной избушке, где, виновато улыбнувшись, заперла ее Глаша. То и дело у нее вырывался протяжный стон. Не от боли — все движения малыша были ей только в радость, — но от той рвущей душу тоски, что мешала дышать. Варе казалось, что она и впрямь вот-вот задохнется от этого спертого воздуха, лишится сознания, и ведь никто не найдет ее тут, не поможет.

Испугавшись за ребенка, она решила справиться с болью, от которой сжималось и замирало сердце. Не было ни малейшей надежды увидеть своего барина хотя бы издали, ведь сюда Владимир Иванович и дороги-то наверняка не знает. И как ему догадаться, что Варя заперта здесь?

«Змея подколодная! Разлучница проклятая!» Впервые Варя подумала о хозяйке с ненавистью, не испытывая чувства вины. Напротив, сейчас она Елену Павловну считала виноватой во всех своих бедах. Если бы та не ворвалась без предупреждения, они с барином могли бы любить друг друга еще несколько месяцев. Владимир Иванович мог бы быть с ней рядом до самых родов, да и потом Варя осталась бы не одна — вся ее любовь перелилась бы в маленькое родное тельце. Отец подержал бы младенца на руках, благословил бы… Так нет! Явилась непрошенная постылая жена.

Чуть успокоившись, Варя поняла, что несправедлива к барыне. Не была графиня постылой женой, сама ведь сколько раз видела Владимира Ивановича, целующего ее портрет. И сейчас то и дело приходили от него письма, да все такие длинные, на нескольких листах. Елена Павловна читала их, усевшись на веранде с чашкой чаю, и все улыбалась чему-то. Видно, дюже ласковые слова он ей писал… От всего ли сердца? Или притворялся, чтобы вину свою загладить, прощение вымолить? Кто знает? Чужая душа — потемки. Только хотелось Варе всем сердцем верить, что она тоже была люба хозяину.