Те, кто уходит и те, кто остается

Тут я поняла, что дело не в полицейских, а в том, что он от них узнал.

– А разве Паскуале с Надей не твои друзья? – закричал он.

– Паскуале с Надей? – повторила я, ничего не понимая.

– Полицейские показывали мне фотографии террористов: я их узнал.

Я онемела. Все, что я воображала, оказалось правдой, и Пьетро только что это подтвердил. Я снова как наяву увидела: вот Паскуале разряжает пистолет в Джино и стреляет по ногам Филиппо, вот Надя – Надя, а не Лила – поднимается по лестнице, стучит в дверь Бруно, заходит в кабинет и стреляет ему в лицо. Какой ужас! И все же тон Пьетро не соответствовал ситуации: он как будто нарочно использовал эту новость, чтобы на глазах у Нино поставить меня в затруднительное положение, разжечь скандал, которого я так не хотела.

Но тут Нино снова подал голос:

– Так значит, ты заделался полицейским осведомителем? Так вот чем ты теперь занимаешься… Стучишь на товарищей? А твой отец об этом знает? А мать? А сестра?

– Пойдемте ужинать, – устало проворчала я. И, обращаясь к Нино, добавила: – Какой еще осведомитель, не пори чепухи.

Мне хотелось разрядить обстановку и совсем не хотелось, чтобы он продолжал злить Пьетро упоминаниями о его родне.

Потом я, не вдаваясь в подробности, объяснила, что не так давно к нам заезжал Паскуале Пелузо («Не знаю, помнишь ты его или нет»), хороший парень из квартала; они теперь – так уж сложилось – вместе с Надей (уж ее-то он точно помнил), да-да, дочерью профессора Галиани, той самой. Тут мне пришлось прерваться, потому что Нино расхохотался: «Надя?! О господи! Надя!» – Он повернулся к Пьетро и с еще большей издевкой проговорил: – Только ты и парочка тупых полицейских могли подумать, что Надя Галиани возьмется за оружие. Что за бред?! Да Надя Галиани самый добрый и мягкий человек из всех, кого мне доводилось встречать! До чего ж мы тут, в Италии, дожили… Ладно, пошли есть. Органы правопорядка уж как-нибудь обойдутся без тебя». С этими словами он направился в гостиную, окликнув Деде и Эльзу. Я начала накрывать на стол, уверенная, что Пьетро вот-вот к нам присоединится.

Но он так и не появился. Сначала я подумала, что он пошел мыть руки, потом – что специально задерживается, чтобы успокоиться.

Я села на свое место. Настроение было хуже некуда: я так хотела провести этот вечер спокойно, отметить окончание нашего с Нино житья под одной крышей. Но Пьетро все не приходил. Девочки начали есть. Даже Нино, кажется, растерялся.

– Приступай, – сказала я ему, – а то остынет.

– Только вместе с тобой.

Я взяла вилку и нож. Мы вчетвером съели закуску, основное блюдо, домашний десерт. Пьетро так и не появился. Я разозлилась. Не хочет есть? Ну и пожалуйста, значит, не голоден.