Тело

Послушно всем телом подалась вверх, чтобы сразу же обмякнуть обратно, нанизываясь на мужской член. Уф, это было и ощутимо больнее, но и так возбуждающе… Мужчина уже не направлял меня, переключившись на полушария моей груди, которые подхватывал своими ладонями, позволив мне действовать самостоятельно. И я старалась, стремясь доставить ему максимальное удовольствие, с надеждой вслушиваясь в его довольное шипение — пусть оставит меня своей секс-игрушкой.

Перед самым концом мужские руки вновь сжали мои бедра, помогая ускориться, действуя резко, даже грубо, достигая пика удовольствия. Я же с наслаждением осознала, что одновременно с ударившей в меня жаркой струей он наконец-то обмяк. Отметил этот факт и белокожий:

— Теге молодец, угодила. Я планировал еще ротик твой использовать сегодня. Но это к лучшему — высплюсь, а завтра займусь ротиком. Иди в очистительную кабину! — и сам, подскочив, скрылся в сизой дымке в указанном направлении.

Тяжело встав на пол — мышцы опять дрожали от натуги — поплелась за белокожим, чувствуя, как по ногам буквально стекает. Но еще больше чем усталость меня терзал страх: он так и не ответил мне ничего по поводу замены.

— Теге спит здесь, — стоило нам вернуться в помещение с пузырями, как белокожий указал мне на пузырь поменьше, давая понять, что делить со мной ложе не намерен. — Когда потребуешься — позову.

Да я только «за»! Но отойти к своему ложу не позволяло отчаяние — я топталась рядом с белокожим, решаясь.

— Так можно меня не заменять другой Теге? — тихо прошипела так волнующий меня вопрос.

— Это не обсуждается! — категорично зашипел он. — Заменю однозначно.

Понурившись и сникнув от этого приговора — иначе не скажешь! — поплелась на свой пузырь. Душа была переполнена скорбью и тоской — попала! Устроившись на пузыре, закрыла глаза, боясь думать о будущем. Неделя… Может, еще смогу его переубедить?.. Надо выспаться, пока можно, и обдумать все на свежую голову!

Утро было ранним! По ощущениям, конечно. Поскольку собственно в местном способе определения времени я еще не разобралась, подразделяя сутки на сон и бодрствование. Так что, можно сказать, началось бодрствование… Активное, само собой.

Белокожий разбудил меня прикосновениями и, вынудив сползти с пузыря, на котором я уютно свернулась во сне, увлек за собой в очистительную кабину. Плелась следом сонная и переполненная ожиданием неизбежного. Опять…

Оказавшись внутри, обратила внимание, что этот странный мужчина несколькими манипуляциями на панели управления выдвинул из стены рядом что-то наподобие ящика и, склонившись к нему… провалился внутрь лицом! Причем провалился в буквальном смысле, исчезнув сквозь, на сторонний взгляд, вполне материальную поверхность, словно через песок.