Тело

Синхронно в едином ритме гладила его по всей длине ладонями. И так все быстрее и быстрее, прислушиваясь к хриплым стонам белокожего. Когда его член напрягся и разбух, подрагивая в моих руках, а бедра стали двигаться особенно резко, толкаясь в меня с ожесточением и нескрываемым голодным нетерпением, поняла, что разрядка близка. Лизнув на прощание головку его члена, быстро поднялась и, обхватив белокожего руками за плечи, шепнула:

И сразу, почувствовав, как мужчина подхватывает меня под бедра, обвила его торс ногами, стремясь скорее ощутить его член в себе. Пока старательно распаляла белокожего, собственное тело реагировало так же, проявляя признаки требовательного желания. Так что соития я сейчас желала не меньше.

Белокожий не терялся. Стоило ему ворваться в мое лоно, как, прижав спиной к стене кабинки, он продолжил ритмично двигаться внутри, стремясь к одному — к собственному удовлетворению. Я желала того же и не только для него, поэтому сосредоточилась на движениях собственных бедер, подстраиваясь под его ритм. И еще… я намерена была придать нашим сугубо плотским до этого физическим отношениям оттенок душевности, некоей близости. Поэтому, обнимая его за плечи, потянулась губами к напряженно сжатому рту. И поцеловала… Вернее, намерена была целовать и целовать, сливаясь не только телами, но и губами, ища для наших душ путь навстречу друг другу. Поначалу осторожно, смяв свои губы о его твердый рот, потом все более страстно, усиливая напор, обегая кончиком языка, заставляя его губы раздвинуться. Целовала отчаянно, каждую секунду ожидая, что оттолкнет, заругает… Не оттолкнул — замер! Всем телом, настороженно вслушиваясь в эти мои прикосновения, анализируя действия. Даже его готовый взорваться влагой член застыл на несколько напряженных секунд, погрузившись в меня до предела. Это было невероятное мгновение: тесно прижатые друг к другу тела, он глубоко во мне и наши губы, слившиеся в поцелуе. Впрочем, целовала только я. Он не шевелился, явно не понимая, как реагировать на мои действия. Но я не сдавалась, вновь и вновь сжимая его плечи и лаская ртом. Язык рискнул устремиться навстречу его языку, переплелся с ним, поиграл, изучающе скользнув по внушительным клыкам, и начал двигаться, стремясь вернуть ритм соединения наших тел.

Белокожий словно очнулся, начав вновь врываться в мое лоно резкими отрывистыми толчками. И — о, чудо! — его губы дрогнули, слегка расслабляясь, даже делая неловкие попытки ответить мне. Походило это на шлепок печати — он, откинув немного голову, ткнулся своим ртом в мои губы. Словно первый раз…

Но думать об этом было некогда — миг разрядки надвигался.