Тело

Следующую попытку совокупления он предпринял ночью, стараясь не разбудить меня. Но стоило душе ощутить его член в своем теле, как она стремительно покинула его, «выключив» вновь. Мужчина старался, двигаясь быстрее и быстрее, его руки гладили меня, губы шептали:

Предатель! Меня все это не трогало… И тело оставалось безответным, отказывая своему хозяину в отклике. Он не смог достичь разрядки и, промучившись еще с полчаса и уткнувшись лицом в мое плечо, в отчаянии застонал.

— Я — Риах, — глухо шепнул он и попросил. — Ты достаточно наказала меня… Ма-рина. Я хочу, чтобы ты вновь стала отзывчивой и отвечала мне.

Ага. И ему отвечала, и коллеге его, а потом всем, внесшим дар за мое оплодотворение…

Белокожий ждал долго, пытаясь разглядеть что-то в выражении моего лица. Но в итоге встал и ушел в очистительную кабину. Ему было больно, до меня доносились его стоны. И совсем не удовольствия. Но меня это не трогало. Я снова заснула.

— Ма-рина, питайся, — он уговаривал меня, даже просил.

Никогда! Я снова отчаянно сцепила зубы. Белокожий отступил. Он не пытался этим утром еще как-то использовать мое тело.

— Ты долго будешь молчать? — гневно шипел. — Это ничего не изменит.

В этом он прав — изменения уже невозможны.

Нависнув надо мной, мужчина явно намеревался сказать еще что-то, но у меня не было желания его слушать. Поэтому просто опять отвернулась к стене.

— Я найду сегодня другую Теге! Договорюсь с кем-то из наших, — пригрозил он мне напоследок, прежде чем удалиться на служебное дежурство.

«Флаг в руки и перо в задницу! Или он ожидает, что я буду изнывать в отчаянии?» — безразлично подумала я.

Какое-то время еще полежала, не желая ничего делать. Но потом вспомнила, что необходимо посетить очистительную кабинку. Собралась, понимая, что в любом случае лежать живым трупом бессмысленно, и отправилась на очистку. Чувство голода донимало основательно, но я не поддавалась, твердо решив не есть это их пюре, напичканное пищевыми добавками. Смерть от голода — тоже смерть.

Впрочем, уверенности, что смогу до нее продержаться, не было. Уже послезавтра меня «обменяют». Но до этого времени принципиально важно не поддаться белокожему и желаниям собственного тела.

«Риах», — вспомнилось мне. Он все же счел меня достойной того, чтобы представиться. Но до чего же поздно…

Вернувшись из очистительной кабинки, вновь обессиленно прилегла: голод спровоцировал странное состояние — было плохо, даже ощущалось какое-то удушье и тяжесть. И с каждым часом мне становилось хуже. В следующий раз, решив встать с пузыря и немного размяться, подняться уже не смогла.

— Ма-рина?! — вернуло в сознание обеспокоенное шипение Риаха.