Рукопись антиквара

Однако, подойдя ко мне, он стер с лица это выражение и грозно нахмурился:

– Даю тебе последний шанс! Признайся во всем, скажи, где спрятала бумаги!

– Да сколько можно повторять! Я их не брала и понятия не имею, где они!

– Ну, пеняй на себя! Тебе же хуже. Я хотел решить это дело полюбовно, не выносить сор из избы, но раз ты не хочешь…

Он сделал паузу, за время которой я успела подумать: ничего себе «полюбовно»! Он мне угрожал пытками, а может, и смертью… куда уж серьезнее!

А Баранкин скривился и повторил:

– Тебе же хуже. Сейчас сюда приедет наш заказчик. Тот, кому принадлежали украденные бумаги. Он сам с тобой разберется. Шеф распорядился передать тебя в его руки. А уж с ним ты в свои игры играть не сможешь. Это очень серьезный человек! С ним шутки плохи!

Ага, подумала я, ты, значит, клоун… с тобой, значит, можно шутить и в игры играть…

Очевидно, кое-что он сумел прочитать по моему лицу, потому что рявкнул:

– Последний раз говорю – признайся, пока не поздно!

Видно, уж очень Баранкину хотелось самому распутать дело, без вмешательства посторонних людей.

Но, видно, не судьба.

Не успел он договорить, как дверь снова открылась, и в подвал вошел плотный приземистый человек средних лет, с коротко стриженными волосами стального цвета и пронзительными серо-стальными глазами на обветренном лице.

Я его узнала – именно этот человек в тот роковой день принес в кабинет шефа черный чемоданчик.

Правда, в тот день я его толком не разглядела – он быстро прошел в кабинет, а я смотрела в компьютер.

И вот сейчас он снова появился.

И не один – за ним следовали еще два человека. Один – лет тридцати, худой, поджарый и пластичный, с быстрым, цепким взглядом темно-карих глаз, с быстрыми и неуловимыми движениями, как у опасного хищника. Пиджак у него на груди чуть заметно топорщился – явно там был спрятан пистолет."

"С этим все ясно – наверняка телохранитель.

Второй же спутник большого человека был совершенно в другом стиле.

Очень молодой – на вид лет двадцати, хотя, может, и старше, с длинными растрепанными волосами, в черной толстовке с портретом Стива Джобса на груди и с объемистой сумкой на плече…

Все ясно, это компьютерщик, а в сумке у него – ноутбук… зачем только он здесь? Зачем его привели? Совершенно не вписывается в здешнюю компанию!

Заказчик, ни с кем не здороваясь, в три шага прошел на середину подвала, взглянул на меня оценивающим взглядом и спросил, ни к кому не обращаясь:

– Она?

– Она, – мгновенно отозвался Баранкин.

Я покосилась на него и увидела, что он еще больше изменился.

Из него словно выпустили воздух, как из воздушного шара, он сник, ссутулился, безвольно опустил плечи, не только его лицо, но вся его фигура выражала теперь страх и неуверенность в себе. Он даже, кажется, стал ниже ростом.