Рукопись антиквара

Что я скажу Максиму?

Но ничего не случилось, потому что, когда я открыла глаза, то увидела, что Берри буквально пляшет вокруг этого монстра, виляя хвостом, а тот стоит спокойно и даже улыбается. Это все выглядело как встреча старых друзей. И мало этого, так послышался топот, и прибежало второе такое же чудовище, чуть меньше первого, и набросилось на Берри едва ли не с поцелуями.

И когда я вообще перестала что-либо понимать, появился наконец невысокий мужчина в накинутой на плечи куртке и галошах на босу ногу. Он дожевывал что-то на ходу и едва не потерял галошу.

– Здравствуйте! – сказал он, запыхавшись. – Что же вы не с главного входа? А, Берри, привет, ну, тебе можно!

– Здравствуйте! – Я пришла в себя. – Это вы – Тристан?

– Нет, это вот он. – Он показал на чудовище.

– Он? А это, значит, Изольда? – Я показала на чудовище поменьше.

– Точно, вы угадали! Вы Берри привезли на передержку? А где Максим?

Я замешкалась с ответом, и он пригласил меня в дом.

Пока мы шли, я рассмотрела все. Участок был очень большой, с одной стороны – главное здание, с другой – домики для собак. Была еще площадка для игр, там резвилось несколько больших собак и отдельно отгорожено место для собачек поменьше.

Что ж, место вполне соответствует рекламному буклету.

– Вот наша контора! – Мужчина привел меня к большому зданию, там в торце была дверь.

Комната была небольшая, но теплая, были там письменный стол, довольно обшарпанный, стеллаж с папками, компьютер и кофеварка. Да в углу еще притулился маленький холодильник.

– Кофе хотите? У меня как раз готов! – Мужчина ловко разлил кофе по чашкам.

Чашки были новые, на каждой – портрет собаки, причем все разные, у меня, например, был ротвейлер, а у хозяина – овчарка.

– Это подарок от одного клиента, у него маламут, – улыбнулся мужчина.

Улыбка у него была хорошая, искренняя. Я осознала, что мужчина мне нравится. Хороший человек, собак любит.

И хоть Октавиан строго предупреждал меня, чтобы я не доверяла вообще никому, даже самым близким людям, я решила, что не стоит хитрить с хозяином собачьей гостиницы.

Кстати, насчет близких людей.

Помню, когда Октавиан такое сказал, я удивилась. Он-то знает, что у меня никого нет. Мама умерла давно, отец тоже умер. Позже, но умер. Его жена, моя мачеха, ее дочка… черт с ними со всеми, не хочу о них вспоминать. Больше родственников у меня не было. А потом… ладно, сейчас не время.

Октавиан прав: никаких воспоминаний и жалоб. Та жизнь кончена, теперь нужно выживать в этой, другой.

Кофе был крепкий и заварен отлично. Я посмотрела в окно, где Берри резвился с Изольдой, а Тристан наблюдал за ними с выражением старой нянюшки – мол, играйте, деточки, веселитесь…

– Так какие у вас проблемы? – Мужчина смотрел на меня проницательно.

И я рассказала ему все как есть.