Тот, для кого живу. Продолжение

— А с чем тебя увезли? — знал Денис, что, возможно, и не стоит задавать подобные вопросы, но ведь он как бы просто интересуется ее состоянием. Вполне естественно, что он переживает.

— Мне сказали, у тебя кровотечение было.

И снова ответом ему был лишь сдавленный вздох.

— Ксюш, — не удержался все-таки, — так и не скажешь мне, да? — спросил с сожалением в голосе, а ей почудился скрытый укор.

— Ты уже сам знаешь, — поняла она.

Денис не стал отпираться.

— Почему ты мне не сказала? — он говорил тихо, мягко, но для нее его слова звучали как раскаты грома.

Опять тишина. Только руки все крепче сжимают край одеяла.

— Когда ты ее поставила? — так и не дождавшись от нее ответа, уже напрямую спросил парень.

— Три недели назад, — так же, как и он, тихо ответила Ксения и отвернулась к стенке.

Вот тут девушка вспылила:

— Господи, Денис, ну зачем ставят спирали?! — теперь она смотрела прямо на него. Одним глазом.

Парень сидел совсем близко, на том самом стуле, на котором недавно сидел Влад, а затем полицейский. Широко расставив ноги в стороны, он опирался локтями о колени, напряженно сцепив в замок пальцы.

Взгляд его был устремлен в пол.

— Ну да, понимаю, — он как-то невесело усмехнулся, вспомнив собственные потуги то с «резинкой», то, наоборот, когда просил Ксению не бежать сразу в ванную после близости. Вот она, наверное, в душе смеялась-то над ним. — Ты просто решила меня в известность не ставить, — рассуждал он вслух все тем же ровным тоном, — ведь это ваши… женские дела. — И все так же не смотрел на нее, лишь на последнем вопросе кинул на нее быстрый взгляд: — А больше нет ничего такого, чего я не знаю?

— Нет, — глухо ответила Ксения, уводя взор в сторону.

— Ладно, Ксюш, — поднялся со стула парень. — Ты отдыхай, я к тебе позже еще загляну. Что тебе принести?

— Мой телефон, — напомнила она, не поворачивая к нему головы, изучая сеточку трещин на крашеной стене.

— Пока, — не стал Денис объяснять, что так желаемый ею телефон сейчас находится в руках у всезнающего Демидова. Сообщить ей об этом, значит, давать повод для новой ссоры, а на это у него сил моральных не осталось.

Выйдя из палаты и спустившись на первый этаж в фойе, Соколов не спешил сдавать халат и забирать пальто из гардероба.

Стоял, задумчиво уставившись в стенд со списками больных и ничего не видя. Снова и снова мысленно возвращался к разговору с Демидовым (если, конечно, это можно было назвать разговором). Обидные слова раскаленной кочергой шуровали в душе, оставляя после себя кровоточащие раны. Через какое-то время вытащил из кармана смартфон, набрал отцу, еще до конца не понимая, как объяснит тому целесообразность своей просьбы.