Тот, для кого живу. Продолжение

Кинув беглый взгляд на Дениску, с облегчением отметила, что он всецело занят потасовкой и не обращает внимания на то, что так усердно делает мама. Правда, и облегчение вышло какое-то неполное — на личике Дениса застыла маска страха, если не ужаса, ведь перед ним двое здоровых взрослых, не сдерживая эмоций, расплескивали вокруг брызги агрессии.

Влад был просто в бешенстве. Этот сопливый щенок посмел швырнуть ему в лицо какую-то дрянь на глазах у собственного ребенка и Ксении. И еще имеет наглость в чем-то его обвинять! Именно это понял бывший опер из невнятных хрипов Соколова — руки сами автоматически сплелись в удушающем захвате, нога умело провела подсечку, они оба грохнулись на землю.

— Удавлю, ****! — зло выплюнул Демидов, крепче смыкая пальцы на шее ненавистного соперника. И плевать на все!

Тот, как ни пытался, не мог скинуть с себя тяжеленную тушу сидящего на нем сверху недавнего зэка. В глазах у Дениса помутилось, воздуха катастрофически не хватало.

— Влад! Прекрати! — истошно закричала Ксения, которой вся эта драка сразу же напомнила то жуткое избиение у гаражей.

Моментально забыв о злополучных фотографиях, она кинулась к мужчинам, вцепилась в куртку Демидова, изо всех сил потянула на себя. Глянцевые карточки снова рассыпались на снегу.

Напуганный криком матери, ее резкими, порывистыми движениями, ребенок заревел в голос. Бросился к ней, обхватил ее за ноги.

— Ма-ма, ма-ма, — ревел он, не переставая.

Неподалеку уже начали скапливаться любопытствующие, но Демидовы-Соколовы никого не замечали. И разнять драчунов никто не рискнул.

— Ты мне сына напугал, урод! — Влад напоследок хорошенько тряханул Соколова и наконец-таки расслабил пальцы. Надрывный детский плач подействовал на него отрезвляюще. — Говнюк, ***! — тяжело дыша, он поднялся на ноги. Потянулся к сыну, хотел взять его на руки, успокоить, но ребенок спрятался от него за спиной матери, протестующе затопав ножками, чуть ли не завизжал. У Влада аж уши заложило. Вот ****!

— Это ты! Я знаю, это ты! — через надсадный кашель, но с непримиримой ненавистью в голосе, процедил Денис, с трудом принимая стоячее положение.

— Что я?! — очень стараясь не использовать матерные слова, заорал Демидов. — Ты что творишь, идиот?!

— Это ты… Это твоих рук дело… Фотографии, — продышался, наконец, парень. — В подъезде…

— Какие фотографии? В каком подъезде? — уже просто громко, но отнюдь не спокойно, спросил Влад. Хотя он уже начал догадываться, о чем речь…

— По всему подъезду валяются эти фотографии, — брезгливо указав на раскиданные, кое-где затоптанные, снимки, повернулся к Ксении Денис.