Тот, для кого живу. Продолжение

— За то, что фоткам не поверил, — улыбнулась через силу.

— Конечно, не поверил, — горячо заверил парень. — Просто мерзко все это, и грязно, — не смог скрыть гримасу брезгливости.

Девушка ненадолго закрыла глаза, а потом снова открыла.

— Как думаешь, много людей их уже видели? — меж бровей у нее пролегла морщинка, говоря о том, что она не настолько спокойно относится ко всей ситуации, как могло показаться со стороны.

— Не знаю, — Денис тоже был озадачен. — Надеюсь, что нет. Боишься, что за спиной болтать будут?

— Если совсем чуть-чуть, — немного подумав, ответила она.

 — Меня сейчас другое беспокоит, — поделилась сомнениями: — А вдруг он, правда, завтра захочет Дениса забрать к себе с ночевкой?

— Не вдруг, а захочет, — убедил ее парень. — Он же не считается ни с тем, что ты его мама, ни с тем, что ребенок его совершенно не знает. Ему же главное — чтобы было, как он хочет, а на других плевать.

— Что же делать? — вопросительно и в то же время тревожно взглянула Ксения. Да, она как-то сказала Денису, что он не должен вмешиваться в то, что касается троих Демидовых. Сказала резко, но сейчас ей нужно было услышать его мнение, так как сама она не знала, как поступить правильно.

Но Денис, видимо, и сам этого не забыл, да еще не улеглось в душе унижение от жалящих слов бывшего опера. Любовник… Трахаль… Не лезь к моему сыну… Отчего-то пронзительнее, явственнее стало ощущение того, что Ксения не горит желанием связывать себя с ним узами брака. Хоть и дала согласие, но… И «мент» этот чувствует ее отношение к нему, несерьезное, словно ненастоящее, потому и сам позволяет себе хамство.

— Я не могу тебе ничего советовать, я же тебе просто «любовник», — пожав плечами, уже в который раз за вечер съехидничал парень.

— Не говори так! — Ксения остро почувствовала его обиду и… свою вину. Из-за нее Денису пришлось сегодня вытерпеть унижение. А сколько еще предстоит?

Потянувшись к нему губами, она подарила ему нежный поцелуй, что было на нее не похоже — обычно инициатором любых нежностей всегда выступал Денис, а она лишь ему отвечала. Если отвечала…

Но сегодня все было иначе…

И поздно вечером, когда сынок уснул, наверное, впервые за всю историю их отношений близость с ее стороны была действительно «любовью», а не скорым «перепихом», бездушным «сексом»; когда она, закрыв глаза, просто ждала, пока Денис кончит, и на его вопрос «Тебе хорошо?», беззастенчиво лгала.

И сейчас ей было почти хорошо, пока он не прошептал ей в губы, нависая сверху:

— Давай без резинки. Я ребенка хочу.

Влад гнал на максимально возможной скорости, не нарушающей правил. В крови бурлил адреналин, агрессия просила выхода. Взведенная пружина грозила выстрелить.