Тот, для кого живу. Продолжение

Теперь перед ним предстала более полная картина вчерашних событий.

После ссоры со своим Денисом Ксения прилегла и незаметно уснула, а проснувшись, поняла, что находиться дома одна не может. Темная пустая квартира действовала на нее угнетающе, а переживания о сыне, впервые оставшемся у родного отца, погнали ее на улицу. Она и предположить не могла, что ее путь от одного подъезда до другого закончится столь плачевно. Она даже не поняла, откуда перед ней внезапно выросла фигура с натянутой на все лицо шапкой, человек просто вынырнул из темноты. Все, что она запомнила, это его глаза — большие, черные, с густыми длинными ресницами и отливающими ненавистью белками в прорезях импровизированной маски.

И голос был под стать взгляду — глухой за шерстяной тканью, но так и изрыгающий злостью, источающий опасность. «Ну что, шлюха, пришел твой час?» — были его единственные слова, пока она еще что-то могла соображать, а потом ее резко и сильно толкнули, и град ударов посыпался со всех сторон. В живот, в спину, лицо…

Влад заметил, как задрожал голос Ксении, когда она повторила слова ублюдка, как она комкала в руках кончик одеяла, описывая побои, отчего в душе у него разливалась неукротимая ненависть.

Ненависть к двум уродам вместе с чем-то еще, чему он пока не мог дать названия.

— Убить обещал? — уточнил следак, а у Демидова в ушах звенело другое слово.

Как обухом по голове. Ее просто так обозвали, потому что это первое, что приходит на ум, когда хочешь оскорбить женщину? Или данный нелестный эпитет применили к ней обоснованно? Заслужила?

Ну и где этот черт шатается?

Демидов уже минут двадцать ошивался перед подъездом, гадая, то ли и дальше ждать хренового защитника, чтобы сообщить ему о Ксю, то ли, плюнув на него, ехать за сыном.

Пусть сам выясняет, куда пропала «любимая».

Уже сев в машину и заводя двигатель, он наконец увидел Соколова, вывернувшего из-за угла дома. Пришлось глушить мотор, снова мчаться к подъезду.

— Стой, — вместо приветствия крикнул Влад вслед парню.

Денис развернулся, и Демидов сходу определил, почему того так долго не было. Вид у Ксюхиного любовника был слегка помятый: лицо припухшее, под глазами залегли тени, сразу было ясно, что тот «недомогает».

Да и аромат жевательной резинки не мог перебить характерного амбре.

— Тебе чего? — так же неприветливо «поздоровался» Соколов, под насмешливым взглядом Демидова еще больше ощущая собственную никчемность. К тому же голова жутко болела после вчерашних возлияний с друзьями — оторвался так оторвался. Впервые в жизни. Почти до беспамятства. Больше в рот ни капли спиртного не возьмет.

— Не звонил ей? — с многозначительной, как показалось Денису, паузой спросил бывший зэк.