Третий Генерал: Тома I-II
Ещё Блиц сидит, да глазами хлопает, не понимает, как ему быть в такой ситуации.
Можно было позволить Оболтусу заняться своими дружкам, однако сейчас тут главный я. И все должны это уяснить и не создавать проблем пока эта история не подойдёт к своему логическому концу.
Решившего покачать права бандита неожиданно что-то подняло над полом аж на один метр. Мужчина начал хвататься руками за шею и задыхаться. Остальная братва смотрела на это со страхом и не стремилась мне помешать. А я ведь даже не скрывался, специально вытянул правую руку вперёд, типа держу мужика за шею на расстоянии, хотя в этом жесте не было никакой необходимости.
Подержал бандита в висячем положении секунд двадцать, а затем он со всего размаха влетел в стену распластавшись по ней. Следом полетело два воздушных лезвия: одно прилетело рядом с шеей, а другое оказалось у паха. Дополнительный психологический эффект. Теперь, так сказать, полирнём всё небольшой речью.
— Я могу отсюда хоть прямо сейчас свалить и самостоятельно добраться до безопасного места. Вы мне нужны чтобы защитить детей и женщин. Но если вы не хотите этого делать, то вы для меня абсолютно бесполезны. В таком случае я вас уродов погоню прямо на тварей, чтобы они были заняты вами и мне удалось увести несчастных в место назначения. Короче, либо вы делаете то, что я вам говорю, либо вам кирдык.
Развеиваю всю магию, после чего бандит сваливается на пол. Остальные стояли на своих местах, явно не собираясь что-нибудь предпринимать.
— А чё вы на меня зенки вытаращили? — Спросил у бандитов Оболтус. — Чернобог сказал, значит делаем и хлебальники сильно не разеваем. Он меня-то приложил так, что мало не показалось. Вас он тут вообще закопает в бетон и будет прав.
После этого уже никто не возмущался и не пытался качать права. Бандиты после слов лейтенанта группировки признали за мной лидерство.
Впрочем, особых иллюзий я не питал — если ситуация резко станет хреновой, то эти бандюки разбегутся или ещё что вытворят. Ну кроме Оболтуса, этот не только не сдрейфит, но и будет защищать наших подопечных до самого конца. Я невольно пропитываюсь симпатией к этому великану.













