Три дикаря для попаданки

Ему тяжелее всех, Лиза это чувствовала, он помнит маму, отцов, то время, когда все были вместе и счастливы, так же как и она своих родителей.

Девушка встала, отошла к окну, небо заволокло тучами, хотя совсем недавно было яркое солнце, стоял зной. А сейчас на небе черные тучи, пахнет грозой, как в ту ночь, когда Лиза была с тремя братьями одновременно, а за стенами крепости бушевала непогода.

Захотелось домой. Туда. В крепость, к ее странному укладу жизни, диким псам, которыми Лиза умела управлять, к доброй Каре, что называла ее госпожой, и чувству защищенности. А главное — знать, что она не одна, она нужна им. Трем своим дикарям.

Лиза почувствовала, как сзади подошел Арон, как его горячая ладонь легла на плечо и сжала сустав, было приятно, она знала, он не сделает больно.

– Да, все и так понятно, мы знали, что мать не из нашего мира, было достаточно посмотреть на нее.

– Она что-то рассказывала?

– Нет, совсем немного.

– А когда ты увидел меня, что понял?– вопрос провокационный, но так хотелось знать.

– Нет, я хотел тебя взять, а потом – убить.

– Да,– непонятно, говорит мужчина серьезно или шутит, странно, но Лизе было приятно. – Вышло совсем иначе.

А вот теперь она смотрела в его темные глаза, запрокинув голову, отмечая, какой он красивый, даже шрам его не портил, лишь придавал, как это говорится в их мире, шарма. Мощный, такую силу не то что удержать, обуздать и подчинить невозможно. Но она и не собиралась этого делать, это неправильно, лишь сам Арон — хозяин своим эмоциям. Хотя можно включить женскую хитрость.

– Скажи мне, как…иначе?

Было ощущение, что их двое в помещении, за окном сгущались тучи, но больше желания вернуться домой, в свой привычный мир, Арону хотелось поцеловать эту девушку. А еще сказать, что он любит ее? Эта боль, что сейчас разливается по телу вместе с эйфорией счастья, называется именно этим словом?

– Все иначе…я…я не знаю, как сказать…

Арон тянет руку, бережно проводит по волосам Лизы, едва касаясь кончиками пальцев кожи, сердце Великого Гура сжимается в груди, а потом учащает ритм. Нет, ему проще воевать, убивать, завоевывать, чем вот так, стоять и смотря в полные надежды глаза Лизы.

– Арон, ты знаешь…я хотела сказать, что…так получилось…что я…

Господи, как же трудно, Лиза не знала, как сказать о своей беременности, ей хотелось слышать слова любви от этого мужчины. Если это вообще возможно, и не потому, что она носит, может быть, его сына или дочь, а потому что дорога и он не хочет ее терять, что будет рядом. Короче, все то, что женщина хочет не только слышать, но и видеть.

– Эй, вы что там, оглохли? Романова, надо ехать домой, сейчас начнется гроза, а может, и ураган.

– Да, да, конечно, скорее всего, нам лучше уехать.