Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Завтра у нас понедельник? Понедельник. Так что можете сходить. Ладно, я вас оставлю. У меня дела.

- Вынашивает планы по нашему убийству! Как бы красивее это сделать! – вздохнул венценосный таракан, подложив лапку под голову, - Я бы на твоем месте отказалась от ужина. Мало ли? Вдруг яд подсыплет? Ну, чтобы не затягивать прощание! И вообще надо что-то с дверью думать! А то придет серенький волчок и укусит за бочок.

- Может быть, будем спать на полу в ванной? Постелем матрас. Ну, чтобы, если придет «волчок»,  укусил он за «бачок»? – заметил кто-то из усатого населения, - А лучше раковину?

- А мы его только успели полюбить… - не выдержала и зарыдала тараканица, доставая платок, размером с простыню, - Нет, ну за что? За что? Где справедливость? Почему единственный мужчина, которого мы по-настоящему полюбили, должен непременно нас убить? Я отказываюсь в это верить! Отказываюсь!

Я лежала  на кровати и сверлила взглядом потолок.

Тараканы сидели и рыдали. Таракан- пророк смотрел на них свысока, упиваясь их страданиями.  Время было позднее, но мне не спалось. Я чувствовала себя, как обреченная на смертную казнь в ожидании исполнения приговора. На столе стоял нетронутый ужин, в дверной ручке был приставлен стул. Вот и все мои меры «предосторожности». Спать на полу не хотелось. Тащить матрас в ванную тоже было лень.

Заснуть удалось только под утро. В голове вертелись ужасающие картинки под аккомпанемент седьмой симфонии Бетховена. К трем часам ночи было построено уже  два десятка возможных сценариев моей преждевременной кончины, а  мокрая  от слёз подушка была перевернута несколько раз. Каждый из вариантов мог стать сюжетом к добротной мелодраме с замахом на триллер, а некоторые даже получить Оскар за лучший сценарий.

 К четырем часам все они перемешались и слиплись в один склизкий и мутный полубред.

Вытирая заплаканное лицо о подушку, я сумела забыться на пару часиков. Снился мне двадцать первый сценарий моего убийства. Он переплюнул все предыдущие циничностью и жестокостью.

Проснувшись рано утром, я отодвинула стул от двери, чтобы не вызвать подозрений. Ужин унесли, принесли завтрак. Завтрак выглядел красиво, но есть я не стала. Надев первое попавшееся платье, наскоро соорудив прическу, я взяла бладбук, который принесли вместе с завтраком, и поковыляла на работу.

На работе было тихо, как на кладбище после его закрытия. Если бы не едкое приветствие Ренеля, мол, кого я вижу, и неужто соизволила, которое я пропустила мимо ушей, день прошел бы тихо и гладко.

Клиентов не было, показов тоже. Не считая «молчаливых листателей», в офис никто не заходил.  Один раз зашла какая-то многодетная семья упырей, а потом, посмотрев по сторонам, заявила, что ошиблась дверью. Они искали парикмахерскую, которая находилась за углом.