Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

- Мое почтение! – произнесла она, расплываясь в подобострастной улыбке, которая никак не клеилась к тоскливой физиономии, - Присоединяюсь к поздравлениям! Я всегда говорила, что людей нужно уважать! Они такие же, как мы! Почти ничем не отличаются! А вы – просто красавица! Я так понимаю, что день свадьбы вы еще не назначили? Мы тут долго думали, что подарить вам в честь этого дня…

Дверь приоткрылась, и на пороге появился какой-то взмыленный слуга с одним вопросом: «Заносить?».

«Что заносить? Кого заносить? Они что, издеваются?»–  мысленно заволновалась я.

Виконтесса кивнула, и они с мужем отошли в сторону. В дверях показалась спина слуги, а следом за ним появилось что-то длинное и золотое. Диван. Дожили. Примерно на шесть худых или на три очень толстых седалища.

Кряхтя и потея, слуги втащили этот образец безвкусия и оставили у стеночки. Упыри откланялись, и пока за ними закрывалась дверь, я слышала обрывок разговора.

- Едва не цыкнул… Едва сдержался…

Через пять минут меня опять дернули. На пороге стояли какие-то незнакомые упыри, рассыпаясь в комплиментах и поздравлениях.

Вслед за ними втащили статую - подсвечник из чистого золота в форме обнаженной женщины. Огонь по задумке должен гореть у нее в руках, и на голове. Отличный подарок. Чудесный. Тетя с огоньком.

Следом появилась семья с тремя упырятами. Старшенький кровососик показался мне немного знакомым.  Пока родители рассказывали о том, как глубоко уважают политику моего (никак не привыкну) супруга и как восхищены столь смелым решением, дети исходили слюной. В тот момент, когда родители  клялись в вечной любви к людям, рассыпаясь в комплиментах, старшенький упыренок бросился ко мне выражать всю пресловутую любовь.

Остальных удалось удержать.

- Хочу! Человечку! Хочу! – орал он, пенясь слюнкой и клацая  тонкими молочными клыками.

- Людвиг! – взвизгнула упырица, держа остальных спиногрызиков за руки.

Я даже с места не сдвинулась. Отец бросился на перехват, но малыш был достаточно резв, поэтому добежал до меня раньше, чем папашка, работающий на какой-то должности в Магистрате. Помнится, меня им пугали в самом начале моей риэлтерской карьеры.

Стоило упыренку прикоснуться ко мне, как малец отлетел к стенке и зарыдал. Да, прошлая ошибка ничему не научила.

- Людвиг! – сурово произнес отец, награждая его оплеухой, от которой рыдания многократно усилились, - Как ты себя ведешь! Прояви уважение!

- Иначе папу уволят, - ехидно вздохнули тараканы, с любовью протирая портрет Абеля тряпочкой, - У папы нервы крепкие, раз он до сих пор работает в Магистрате. С такими нервами можно работать где угодно.