Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

- А кто здесь жил до кровоголиков? – осведомилась я, отходя подальше от бабки. От греха подальше. Может, она и Божий одуванчик, но Хома Брут тоже как-то недооценил противника.

- До кровоголиков здесь жил чеснокоман. Что ни утро, то запах чеснока из комнаты. Помер от передозировки, - философски заметила бабка, - До сих пор ходют тут к нему такие же. Адрес путают. Я тут поначалу подумала, что ты из них.

- А до чеснокомана? – спросила я, тяжко вздыхая и прикидывая, были ли те, кто съехал отсюда по собственному желанию, а не по причине преждевременной и неизбежной.

- До чеснокомана? Жила здесь одна гулящая. Все говорила, мол, заработаю, быстро перееду отсюда. Переехала… - философски заметила Лукреция.

- Заработала? – мрачно перебила я, мечтая о хотя бы об одном хэппи-энде в череде трагических историй бывших постояльцев.

-Да дослушай ты! Перебиваешь!  Переехала ее карета. Травмы, несовместимые с регенерацией, - вздохнула бабка, подходя ко мне поближе и уставившись на мою шею.

- А до нее кто жил? До гулящей? – спросила я, представляя, с какими бы удовольствием я бы поиграла с директором игру «Ван Хельсинг». Можно и в «Блейда» сыграть. Только, чур, я тот, который с арбалетом и с мечом, а не тот, кто с клыками и пафосом.

- До гулящей жили строители. Приехали что-то строить. Что ни вечер, то кровавые оргии. Порешили, - цыкнула зубом бабка Лукреция, разглядывая меня с ног до головы.

- Что порешили?- уточнила я, не сводя глаз с веревки.

- Порешили их сотрудники Кровоконтроля. Не строители они вовсе оказались, а охотники- нелегалы. Вон сколько кровищи осталось. Но платили исправно, исправно…  - заметила Госпожа Лукреция, - А до них тут бордель был.

- А бордель тоже убили в полном составе? – ужаснулась я. «Наша служба и опасна и трудна! И на первый взгляд как – будто не видна!»

- Да нет, не всех. Некоторых просто покалечили, - вздохнула бабка, потирая скрюченную спину. Были у меня подозрения, что я разговариваю не только с очевидцем, но и с активным участником событий.

Я не стала уточнять, кто, когда и при каких обстоятельствах это сделал. Ответ на самый злободневный вопрос «где», я уже знала.

- А где туалет и ванная? – наивно спросила я. И мне показали ужасающе грязный санузел.

- А что? Бабушка старенькая… Мыть некому! – обиженно заявила Госпожа Лукреция, глядя на мое возмущенное лицо. Все-таки она больше бабка, чем госпожа.

Я вышла в коридор, и взгляд мой упал на портреты.

- Я вижу, что у вас многочисленная родня, - елейно заметила я, глядя на крайне неприятные лица.

- Это – не родня. Это те, кто должны мне денег, - цыкнула зубом бабка, не сводя глаз с моей шеи, - Я тут займами занимаюсь. Так вот, условие выдачи займа – портрет. У меня целый секретер расписок. А этих повесила, чтобы не забыть. Хожу каждый день мимо них, проклинаю помаленьку.