Царский витязь. Том 2

Хромой райца опустился на корчагу, поставил трость меж колен.

– Чего ради из письмовника вытащили, – проворчал он по обыкновению раздражённо. – Не знают они ничего!

По серой стайке, замершей вдоль стен, прокатился шорох.

– Правда, правда истовая… не знаем, не ведаем.

Машкара вздохнул, огорчился:

– А мы и сказать не успели, про что пытать собирались.

Райцев мезонька сжал кулаки, меченные красной юшкой:

– Ведь Мартхе пропал, дяденька! А эти – рты на замок!..

– Цыц! – добродушно прогудел Машкара. – Вы, молодь, уже речи держали. Поспешными кулаками. Ныне старикам оставьте толку искать.

Харлан Пакша снялся с места. Медленно обошёл закуту, заглядывая то в одни глаза, то в другие. Босомыки ёжились под взглядом старого воина. Какой Ведига, какой исадский почёт?.. Вот они, страх, честь и власть.

Харчевник спросил тихо, но услышали все:

– Пока, значит, Мартхе вас за всеведение сухарями кормил, вы сквозь стены каждый чих слышали. А как с ним беда, ослепли, оглохли?

Правая рука Харлана, вялая из-за перебитых жил, висела в косынке, левая, привычная орудовать за обе, указывала перстом.

– Ты, лопоухий! Твоей мамке Бесценке кто присоветовал колю́шкиным жиром ноги смазать? Будто не Мартхе? Молчишь?.

.

– Что ну́каешь? Память плесень изъела? А кто от батогов её заслонил, чтоб хождения не лишилась? Не Машкара, которому нынче врёшь?

– Да уж не ты. Примечай, ватажок! Мать под батоги, сын по сладости. Этот, если что, и от тебя отбежит… Ты! Слепенький! Может, не Мартхе тебя за новой дудкой в лавку водил?

– Они и в харчевню к тебе дорогу не скажут, – желчно бросил Цепир. – Все как один забывчивы стали.

– А может, и стоит ко мне дорогу забыть, – проворчал Харлан недобро.

 – Ну? Чего не знаешь-то, семя крапивное?

– Что с господином сталось, не знаю! Я на исаде играл, меня там близко не было…

– Там! – встрепенулся райцев слуга. Получил от Машкары подзатыльник.

– Цыц, сказано… Там, значит? Это где?

– Дядя Харлан, будет уж брата теснить… – вылез Кобчик. В голосе странно мешались стыд, храбрость, гордость. – Его правда там не было!

– Там, – повторил Цепир.

Кобчик густо покраснел. Уставился в пол.

– У Спичаковой палатки, – неожиданно ответил Ведига.

– Не ври нам! – плюнул Цепир.

 – Что делать учёному райце в запустелой норе?

Ведига бережно ощупал нос. Гнусаво отрёкся:

– А не врём. Что ему там, не ведаем. Нас с собой зазывал, не пошли мы. Не дурные.

Харлан тут же навис, хищный, суровый:

– Забоялись, разбойнички? И чего бы?

– Не разбойнички мы. Мы – мо́лодцы посовестные.

– На словах все посовестные! А как до дела…

– Вольно тебе судить, дядя Харлан. Ты нашей жизнью не жил.

Харчевник усмехнулся:

– Все на свете припеваючи живут, одни вы маетесь, от людей изобиженные.