Царский витязь. Том 2

Я тоже сперва увидел лишь испорченный праздник…

Когда Лихарь плохо понимал учителя, он предпочитал спрашивать, оставляя про запас собственные догадки.

– Благословение, – ответил Ветер, пристально глядя на подходивших.

– А ты не видишь, каково идут? Приплясывают! Значит, есть чем гордиться. Не просто исполнили да вернулись.

На последнем десятке саженей Ворон по праву старшего выдвинулся вперёд.

– Славься, Владычица!

С утоптанной площадки, где рубили снеговиков, откликнулось многоголосое «Славься!». Учитель шагнул навстречу ученику. Их руки встретились в приветствии, накрест упершись локотницами.

– Ишь, рано вернулись, – проворчал Ветер. – Что с ногой сотворил, бестолочь?

Хотён почему-то покраснел, Лихарь вновь подивился зоркости источника, а Ворон посмотрел вниз:

– Дикомыт на лыжах ногу не уберёг! – безнадёжно вздохнул Ветер. – Скажи кому, засмеют!

В котле не блюли обычая исторгшему кровь заново входить в жизнь общины. Воинский путь не зря пролегает опричь мирского. Здесь кровь, пролитая на орудье Царицы, никого не сквернит. Троих сразу повели в малый дом. Ветер всегда вёл начальный расспрос с глазу на глаз: орудникам следовало уяснить, о чём можно болтать с друзьями, о чём лучше молчать.

Благодаря новому сану Лыкаш в самый первый раз был допущен к беседе. Он явился припоздав. Не его забота вдаваться в тонкости воинских дел; зато он очень хорошо знал, что нужно походнику с ввалившимися глазами, отмахавшему неведомое множество вёрст. Сперва сквозь плящий мороз, после – напролом по липкому тяжёлому снегу. А бой, а ночная засада, бесконечная, недвижная, напряжённая?..

Вряд ли измотанный захочет жирного мяса. Даже верчёного. Даже пирогов из настоящей муки!

У Лыкаша со вчерашнего сохранялся в очажных углях горшок тёплого кипятка. Долго ли вздуть огонь, а когда кипяток взорвётся прозрачными пузырями – сунуть под крышку добрый ком мороженых щей? В заветную избу державец вошёл торжественно, важно, прижимая к груди закутанный, курящийся вкусным паром горшок.

– …Кабальной бывший наш, – довершал свой сказ Ворон.

Хотён рядом с ним поклёвывал носом, виновато подхватывался. Пороша сидел с открытыми глазами, редко моргал, взгляд был снулый. Оба встрепенулись на животворный щаной дух, потянулись за ложками.

– Что у нас подсмотрел, всё попрал, связанных калеча. Неустроичи его проклинать не скоро оставят, – продолжал Ворон. – Разладом в шайке запахло – сразу прочь побежал. А куда бежать? Только к заливу. Я сперва дозволил уйти, чтоб всех не всполошить. Догнал после. Баба с ним была непраздная. Её отпустил.

– Ну и добро, – сказал Ветер, первым, по главенству, опуская ложку в горшок. Улыбнулся Лихарю. – Слыхал, старший сын? Отомстили за твои раны злодею.