Царский витязь. Том 2

Из милости в доме приняли, из милости с собой взяли. Галуха поддакнул:

– Что взять! Молодые.

– Через пустую девку за море! – сетовал Непогодье. Привыкнув жить на отшибе, он радовался беседе с разумным, знающим жизнь человеком. – Как ввадилась, начал я ждать злосчастья. Сына в кабалу за неё, а?

– И не говори, – согласился Галуха. На самом деле храбрая Избава ему нравилась. Как ни мало гостил он у отца с сыном, и то приметил, сколь похорошело в её руках бирючье логово Непогодья. Подумаешь, собой не красавица. Красоту один день замечают. А уж как внука родит батюшке свёкру…

– Теперь вот с корня срываюсь, – сердито продолжал Непогодье. – Ждать ли, пока очувствуется Неустрой, за веном придёт?

Галуха потёр нос рукавицей. «Сам небось в Аррантиаду давно мыслями летел, да сын упирался. А тут всё решилось!» Вслух сказал:

– Обещал же вроде… ну, тот… Вено искупить?

Зря сказал. Непогодье вконец помрачнел, отрезал:

Нарта тем временем унеслась далеко вперёд, бубенцы на потяге и те растворились в глухом говоре леса. После истребления телепеничей вроде кого бы на дороге страшиться? Однако смутная тревога не отпускала, в шорохе снега мстились крадущиеся шаги. Выбравшись на бедовник, Непогодье вгляделся:

– Назад, что ли, бежит?..

Избава вправду мчалась обратно, по-мужски размашисто толкая себя кайком.

– Ну? – неласково встретил девку будущий свёкор. – Что опять?

Она моргала, боялась.

– Там, батюшка… – выговорила наконец, – муж кровав…

– Так моранской казнью замучен…

Вот он, сбывшийся страх! Галуха, мертвея, вспомнил ледяной шёпот из темноты. Беспощадные стрелы. Уверенное, как о ставшемся: «Ворона не собьёшь!»

– Чуяло сердце, – прежде мысли сорвалось с языка.

– Один в шайке ночью утёк. После ватажок моранский… тот… Ворон… пошёл добирать. Знать, догнал…

– Да ну, – прибавляя шаг, усомнился Непогодье. – Где затон, а где мы!

Галухе всё равно перестало хватать воздуху. «Чудный паренёк, кем же ты обернулся…»

– В заливе мёртвого брось, никто не увидит, – взялся он отстаивать то, чего сам боялся. – А здесь путь торный. Едущим назидание. И сын твой сказал… кого-то несли…

Девка осмелела, подала голос без спросу:

– Так не сюда несли, господин. Отсюда прочь.

– Цыц! – рявкнул Непогодье. Видать, тоже стало не по себе. – На что им разбойника своей казнью казнить?

– А он им за приёмыша. Раньше в Пятери жил, от учеников по лесу бегал.

Вдовец не нашёлся чем возразить. Бедовник закончился, дорога пошла лесным косогором, огибая плечо холма, всё коварней клонясь к наружному краю. Идти становилось трудно, опасно. Галуха неволей вообразил, как заносило на быстром ходу его чунки.

Скрип-скрип, размеренно постанывало впереди. Скрип-скрип…

Ещё было слышно, как взвизгивали, скулили собаки.