Царский витязь. Том 2

Не каждых, как нас, вспомнят песнями на пиру. Примером, люди царского дара обратили благую силу в проклятие. Так властвовали, что всем Беду навлекли… Ладно, Незамайка, идём к воеводе. Послушаем, что сдумал.

Светел про себя был уверен: бежать к Сенхану предстояло ему. «Я на лыжах всю дружину в очередь притомлю. Мимо ялмаковичей засенью просочусь, не увидят. Лётом пролечу, не угонят!»

Правда, тут же вспоминалось, как за Туманной щельей его, на ту пору младшенького, пытались выслать вперёд. Оставить в живых, когда гибли другие.

– Хвойку пошлю, – решил Сеггар. – Ты, отроча, иртами лют и ве́сти уже носил, не оплошаешь. Ступай, Ильгра всё тебе растолкует.

Обрадованный парень побежал собирать лёгкий кузовок и оружие. Сеггар проводил его взглядом.

– Не быть Хвойке витязем, – добавил воевода, когда меньшой Гузыня уже слышать не мог. – Такому не с дружиной ходить, а жёночку разумную, чтоб подсказывала, куда силу девать. Закончим живы поход, с похвалой и наградой к мамке отправлю.

– Ещё что придумали! – негодовал Зорко. – Сани огородом ставить, хлопоты лишние! В дозоре черёд брать…

Старший сын пояснял:

– Это, батюшка, для надёжи. Мало ли кто в ночи подойдёт.

– У меня на то в найме дружина, чтоб кто попало не подходил! Всяк своё дело знай! Моё дело платить, их – поезд мой опасать!

Галуха этих речей старался вовсе не слушать.

«По́лно, игрец, на высокие ступени карабкаться, – трезво говорил он себе. – Обрываться, гадать, как голову унести. В царских палатах не усидев, беззаконный люд потешать… Мудреней уже наконец! Зряче выбирай, с кем держаться. Прям Непогодье, да нищ. За морем батрачить пойдёт, если не в кабалу. Нравен Зорко, да кошелём ядрён. Здесь силу знает и за морем на ногах устоит. Может, даже возвысится. Не пропаду с ним…»

Вечером поезд всё-таки свернулся обережным кру́гом. Вагашские сани, конечно, стояли посередине – сытые гуси меж безвидных сереньких птах. Здесь были самые дикие места на всём пути, самые суровые. Ни зеленца, ни двора перепутного, ни торжка. Дров и тех в оголённом приморье взять было негде, поэтому запас, что с собой везли, впустую не тратили. Всё же из саней вынули железный поддон, только вместо костра сошедшиеся Зорковы ухвостни поставили на него жирники.

Галуха подтянул струны любимого уда:

– Дозволишь ли, хозяин ласковый, потешить народишко?

Зорко, укутанный в крытую цветным сукном шубу, величаво кивнул. Ему уже понравилось везти среди работников своего игреца. Красоваться, походить не на шибая, разбогатевшего перепродажей чужих животов, а… ну самое меньшее на хваткого боярского пригульного. Со своим если не двором, так уж дворней.

– «Хвалу о перстах» нам спой! – слышались голоса.

– «Вы садитесь, друзья»! – перебивали другие.