Царский витязь. Том 2

И рявкнула на всех сразу: – А ну живо лыжи вздевай! Дома дел – туча нерассветалая. Ишь, взялись мне гулять!

Цыкнула на псов, развернула упряжку. В сопровождении пятерых детин поехала по ручью обратно. Столбы медлительного снега скоро превратили идущих в серые тени, погодя укрыли совсем.

Светел обернулся навстречу Веселу, вылезавшему из кустов. Коготкович затягивал пояс, так и не послуживший пращой. Он казался разочарованным, но быстро ободрился.

– Видал? – сказал он Светелу. – У неё и упряжку сука ведёт.

Из мелких ёлок, творя обережные знаки, выполз Путилин работник.

– Вот какое нестроение получается, когда баба мужиком верховодит.

Светел мог возразить: его самого мама с бабкой на ноги поднимали. Но спорить охоты не было – промолчал.

Перепутное кружало, как все сродные заведения, стояло на грельнике. Это оттого, что ко времени, когда люди вновь захотели ездить друг к другу и останавливаться в кружалах, у каждого зеленца уже был хозяин. Кружала стали рукотворными островками тепла. Всякий мог здесь выбить сосульки из бороды, подержать у печного бока ладони, потешить брюхо горячим.

Неделю ночевав на морозе да закидывая в себя, как поленья в костёр, рыбные прозрачные стружки, – харчевнику заплатишь без скупости. Звонким медяком, съедомым припасом, толикой товара, взятого на продажу. А если, вырываясь из кромешной пурги, ты где-то потерял даже хворост, заготовленный в подношение негасимой кружальной печи, тебя всё равно накормят и обогреют. Знает правильный харчевник: добро возвратится. Спустя время, издалека, через множество рук…

Поэтому самый разгульный вольный люд в кружале ведёт себя тихо. И даже люто враждующие дружины, сойдясь волей случая под одним кровом, откладывают вражду.

Нынешний день не сулил оставить Путилу внакладе. Когда двое отроков и работник воткнули в снег беговые ирты, парни уже начали таскать в дальний амбар мешки с мороженой птицей.

– Беги помогай, – сказала Светелу Ильгра. – Где бродил, Незамайка? Мы думали – вражью рать побеждаешь!

Он хотел ответить, Весел опередил:

– А не пришлось, государыня! Мамонька наехала, сынков домой заворотила.

– Вежливые отроки у вас, – сказал воеводам Путила, вышедший встречать дорогих гостей.

 – Правда, слыхал я, при Хадуге Жестоком за такую почтительность на каторгу попадали. Есть, мол, царь, есть царица, а кроме них, государский почёт – ни-ни, никому!

– Нынешний владыка андархов хоть и тёзка Жестокому, но не так ревнует о власти, – сказал Коготок.

– А что о ней ревновать, – медленно проговорил Сеггар. – Одни хлопоты.

– Говорят, Справедливый Венец носить трудно, больно и страшно. Даже не всякому праведному он впору.

– А другие бают – власть лакома, – засмеялся Потыка.