Царский витязь. Том 2

Сгоревшие крылья мамы Золотинки, её глаза, полные звериной мудрости и печали: «Встал ты уже на след брата, маленький Аодх?..»

«Вот о чём бы песню сложить. Чтоб всякому захотелось по следу пуститься. За братниной любовью. За правдой…»

Ещё подмывало обернуться и посмотреть, далеко ли отодвинулись каменные ворота. Но сзади шёл ворчливый Гуляй, поэтому Светел не оборачивался.

«А выживший? Он что, так с костей и ушёл? Побратима бросил без погребения? Без честно́го костра?..»

Коготкова ступень всё стремилась вперёд, ровная и прямая. Только отметины от кайков, поначалу размашистые, сделались чаще.

«У них там баба детная, как выдержала… А чадце титьки запросит?..»

Вниманием завладели сглаженные бугры по правую руку. Светел присмотрелся. Чуть шевельнулось воображение, и вот они, трое саней с круглыми оболоками. Улёгшиеся, да больше не вставшие оботуры…

Раб, похоже, даже сквозь усталость не совладал с любопытством. Приблизился. Ткнул посохом… И тогда что-то случилось. Что-то до смерти напугало кощея, заставило броситься назад. Суматошно, прыгая через собственный след…

Выползти из тумана будто обглоданным, потерявшим и лик человеческий, и рассудок…

Словно в ответ мыслям Светела, далеко впереди в глуби земных недр зародился стон.

Невозможно низкий, слышимый не ухом – нутром. Земля подавалась под ногами, корчилась в судороге, это был страх во плоти, потому что не может, не должна ходуном ходить надёжная твердь! Хотелось кричать, бежать без оглядки, но куда сбежишь от такого? Не чуя верха и низа, утратив лево и право?.. По счастью, корча земная длилась недолго. Стон затих, увалы перестали куриться. Светел зашевелился, поднимаясь с колен. Впереди выпрямлялись другие сеггаровичи. Одна Ильгра стояла на санях, пригнувшись в низкой, какой-то волчьей стойке. Светел впервые видел её с оружием. Витяжница сжимала два небольших кулачных топорика. Далеко впереди угасало бледное зарево.

– Сеггар!.. – прохрипел Гуляй. – Хочешь повернуть, поворачивай скоро!

– Что, друже, стегно разболелось? – отряхиваясь, спросил Крагуяр.

– Дурак, – отмолвил Гуляй.

Светел уже знал: сердитый хромец изнемогал ничуть не прежде других. Просто больная нога, которой он никогда не давал спуску, приучила его очень точно рассчитывать силы.

Сеггар слушал Гуляя на чужих опасных дорогах, не суливших доброй ночёвки. Гуляй всегда знал, откуда ещё удастся вернуться.

Однако Потыкин след, минуя замёрзший поезд, вёл дальше, и Царская не отступилась. Коготок побывал здесь меньше суток назад. Значит, либо одолел и вышел насквозь, либо… может, он вон за тем изволоком помощи ждёт?

Хотя какие тут, в месте смерти, могли быть жданки. Вона, те поезжане заночевали. Спят посейчас!

Светел прилаживал слово к слову, мысленно перебирал струны, думал про брата.