Царский витязь. Том 2

Что? Убьёшь, как семьян убил? – вслух спросил Ознобиша. – Ивень не забоялся! И мне прежде смерти помирать не лицо!

Достал из кошеля коробок. Вынул бутылочку. Кроша глиняный край, концом ножа поддел пробку. Запаха действительно не было, проверять вкус он не стал. Вытянул руку подальше за канаты… Густое снадобье не торопилось наружу. Ознобиша встряхнул. Прозрачные капли бусинами канули вниз. Порвалось ожерелье, не соберёшь! Пальцы разжались, покинули сосудец и пробку. Стало весело и легко. Ознобиша искромсал коробок, выпустил пригоршню лепестков кружиться в тумане.

Напоследок взялся за грамотку. Пальцами размы́кал берестяной лист, отрывая волоски, ленточки, нити. Строки письма исчезали одна за другой.

– Ещё урок пришлёшь, то же сделаю! – тихо и со страстью предупредил Ознобиша. – Ни службы от меня не увидишь, ни дружбы, ни почести! Праведному государю до веку мой труд и кровь, а тебя вовсе не знаю!

Тяжкие слова проминали ткань сущего, булыжниками падали в бездну. Ознобиша надумал скрепить их прядью волос с темечка, но не успел. Один светлячок покинул стайку, поплыл к нему через мост. Ознобиша вздохнул, убрал ножик, стал ждать.

Вот сделалась различима красно-белая накидка порядчика.

– Ты что там, паренёк? – осторожно приближаясь, спросил Новко. – О чём загрустил?

Ознобиша не стал дразнить его, отозвался в полный голос:

– Райца Эрелисов, – с облегчением оповестил своих Новко. Хотел идти, всё же спросил: – На мосту-то почто?

– Думы здесь… правильные приходят. Хотя и нелёгкие.

– Что за думы? – заново всполошился порядчик. – Душа-девица на другого глядит?

Ознобиша неволей развеселился. Бесхитростная жизнь была у порядчика Новки.

Мужество не бьётся в умственных корчах, его выбор прост и прям, как клинок. У такого немилость девичья – всем бедам беда и свету скончание.

Ознобиша топнул сапожком по запертой крышке.

– Мне, райце, не о русых косах след помышлять. Мне иная печаль: как ответ великий держать.

«Царское служение, воля Владычицы… несудимого не обречь…» Забыл, с кем рассуждает.

– Ты ж, помню, толковый, – удивился Новко. – Вона, тягуна от смерти отвёл. Нешто государь дело вручил, коего не осиливаешь?

– Государь непосильных дел не вручает, – с важностью возразил Ознобиша.

 – Вам Площадник летать, поди, не приказывает?

Новко в свой черёд улыбнулся:

– Прикажет – и полетим. У всякого крылья растут, когда праведный рядом.

«Оно и видать… То-то Обора с подвыси упорхнул…»

– Так скажу тебе, – кивнул Ознобиша. – Я, куда сказали мне, долетел. Что велели, добыл. Ныне прикидываю, как господину подать. Изустной сказкой порадовать? Краснописную грамоту поднести?

– Грамоте я не горазд, – проговорил он затем. – На что бы мне? Да и веры грамотке нету. Не украдут, так сгорит.