Цена покорности (СИ)

Но все рухнуло к чертовой матери, как только она встала на колени по собственной воле. Какие, к черту, показные постановочные сессии, когда я могу импровизировать с Оксаной?! Она еще не моя, но во мне крепнет уверенность, что у нас все получится, и она все-таки передаст мне весь контроль и отдаст душу.

Паркую машину в гараже, выхожу, глубоко вдыхаю, открываю для Оксаны дверь, подаю руку и тяну на себя. Что ты мне позволишь с собой сделать? Хочется всего и сразу, и одновременно хочется растянуть удовольствие. Я никогда себе не лгу, эта женщина определенно значит для меня гораздо больше, чем просто нижняя.

Молча веду Оксану в дом, слыша, как от волнения сбивается ее дыхание. Да, это все равно что лишать девственности. Она не знает, что ее ждет, и все будет впервые. Для меня же это круче, чем отбирать невинность, первая сессия — это нечто интимное и будоражащие, то, от чего можно хапнуть много адреналина.

Мы поднимаемся на второй этаж, я открываю двери своей комнаты и пропускаю ее вперёд. Включаю пару напольных светильников возле кровати, даю Оксане возможность рассмотреть комнату, а сам подхожу к окну и плотно задергиваю шторы. В моей спальне нет ничего необычного: большая кровать, напольные светильники с теплым светом, ковер на полу, кресло возле окна и комод. Из нестандартного только матовое зеркало во всю стену и размеры — много пространства между кроватью и окном. Оглядываюсь, осматриваю застывшую Оксану. Она красива в любой эмоции: когда улыбается, плачет и волнуется. Ее грудь вздымается от глубокого дыхания, а руки перебирают подол платья, и я наслаждаюсь ее видом. Она еще не знает, что я могу долго просто рассматривать женщину, я кайфую от женской красоты и уязвимости.

— Да, — кивает, но неуверенно.

— Я не сделаю ничего такого, что тебе навредит. Ты мне доверяешь? — Молча кивает, кусая губы. Эти губы сводят меня с ума, они очень чувственные и сладкие. — Тогда мы входим в тему, ты слушаешь меня и безоговорочно выполняешь все, что говорю, — понижаю тон, начиная игру. — Снимай туфли, платье и белье, оставь только чулки. Глаза в пол, разговаривать со мной можно только когда я разрешу. Исполняй!

Послушная девочка. Кивает, тут же пряча от меня свои небесные глаза, а я просто наблюдаю, как она раздевается, и дергаю ворот рубашки, расстегивая несколько верхних пуговиц. Бывают женщины, которые соблазняют и заводят одним своим существованием. Сглатываю и втягиваю воздух, когда она снимает трусики, спуская их с ножек.

— Ты идеальна, — говорю, рассматривая ее тело. — Иди сюда, на ковер, и садись на колени лицом к окну!

Она послушно исполняет, а я снимаю запонки, часы и закатываю рукава рубашки. В моей голове нет никакого сценария, я импровизирую. Иду к комоду, выдвигаю средний ящик и рассматриваю содержимое.