Цена свободы

Это было не больно. Я не первый раз чувствовала ладонь Кирилла на своей заднице и, признаться, уже соскучилась по эротической порке.

Салманов отвесил еще три затрещины по разным местам, и мне захотелось завыть от теплой, едва ощутимой боли. Он и половины желаемой силы не вкладывал в удары. Если бы я могла говорить, то попросила бы сильнее или надерзила бы, провоцируя его. Но на моих губах висел виртуальный замок, и я только зажмурилась, понимая, что это будет то еще испытание.

– Ты считаешь, дразнить меня во время приема это хорошо? А? Думаешь, можно пользоваться тем, что я не могу перекинуть тебя через колено при всех, чтобы выпороть?

Он снова и снова дарил мне слабенькие удары, явно готовя к большему.

– В следующий раз я не буду ждать, а отшлепаю тебя прям в уборной, Дарина.

Я возбудилась еще на улице, когда он целовал меня и говорил властным грудным голосом, отдавая приказы, а это обещание вовсе заставило отзываться ноющей болью внизу живота. Я снова проглотила стоны, но не сдержалась и чуть приподняла попу.

Кирилл ударил сильнее.

– Не надо вилять тут своей задницей, девочка, – рыкнул он. – Что это еще значит? Хочешь больше? Может, этого?

Он провел двумя пальцами от входа к клитору, размазывая смазку.

– Ох, тебя заводит это, да? Вся такая влажная, готовая. Хочешь, чтобы тебя трахнул?

«Да, да, да», – хотелось орать мне на всю машину, наплевав на приличия и стыд, но я лишь прикусила костяшку пальца, и часто заморгала. Едва сдержала всхлип, когда Кирилл убрал руку, толком не коснувшись клитора.

Он снова стал меня шлепать, даря уже более ощутимые удары.

– Мне так нравится твоя круглая розовая попка, малышка. Ты хорошо занималась в зале.

Он скользнул в меня пальцем, и я задержала дыхание от предвкушения удовольствия, но Салманов тут же вынул его.

– Но это, конечно, не извиняет твою дерзость.

А потом началась феерия. Кирилл то гладил мою задницу, то шлепал быстро и звонко, то дарил мне редкие, почти болезненные удары на грани, после которых так хотелось нарушить молчание и попросить еще и потрогать меня, и трахнуть быстро и жестко. Он отвлекался от порки, только чтобы подразнить меня между ног. Едва касался клитора или погружал в меня два пальца, делая несколько толчков, которые моментально отзывались мощными спазмами, но так же быстро затухали, потому что он убирал руку.

Когда в очередной раз Салманов проделал этот финт и чуть задержал палец на клиторе, я чуть не кончила без разрешения и задрожала в безмолвных конвульсиях. Он тут же спросил:

Я сморгнула слезы напряжения, сглотнула ком, что встал в горле, но все равно ответила хрипло:

– Ты умница, девочка. Я так горжусь тобой, – проговорил Кирилл, и я едва не разревелась от его похвалы. – Поднимайся.