Цена свободы

А Салманов, не стесняясь, усадил меня себе на колени.

– Иди сюда, маленькая, – проговорил он, прижимая меня к себе крепко. – Погрею.

Очень скоро я не только согрелась, но и вспыхнула от нового витка возбуждения, потому что руки Кирилла гладили мои ноги, ныряя в складки пальто, а губы не отпускал мой рот. Мы целовались всю дорогу. Я ерзала, чтобы потереться пахом о его член, а Салманов дразнил меня под пальто, поглаживая клитор и чуть погружая палец внутрь.

Очень скоро я снова начал просить шепотом между поцелуями:

– Пожалуйста, Мастер. Пожалуйста. Позвольте мне кончить.

– Ты хочешь кончить прямо сейчас? – так же тихо отвечал мне Кирилл. – В машине? Когда Коля может услышать и увидеть?

– Он смотрит на дорогу и слушает музыку, – парировала я. – Николай ничего не заметит. Он ведь прямо сейчас ничего не замечает.

– Ты такая испорченная, Дарина, – усмехнулся Салманов, а сам не прекращал выводить круги на моем клиторе и чуть выше. Там, где было не так остро, но не менее сладко ощущать скольжение его пальца.

– Да, Мастер. И я даже извиняться не буду.

– Я не просил извинений.

Я выпустила воздух изо рта в беззвучном «ох», потому что он нажал как на кнопку.

– Пожалуйста, Мастер, пожалуйста. Позвольте.

– Я разрешил тебе кончить дважды за сегодняшний вечер. Разве это не щедро?

– Более чем, Мастер. Я благодарна.

– Но маленькая жадная девочка хочет еще. Не так ли?

– И ты будешь тихой?

– Я не пророню ни звука, Мастер.

– Ладно, но с одним условием, Дарина.

– Что угодно, Мастер, – горячо зашептала я.

– Ты будешь должна мне оргазм. В любое время, в любом месте. Даже в кабинете я смогу взять тебя.

– Да, Мастер. С удовольствием.

– И ни звука. Ни единого. Иначе мне придется наказать тебя.

– Да, да, Мастер. Пожалуйста…

Кирилл положил ладонь мне на затылок и прижал к себе. Я уткнулась носом ему в шею, тихо пыхтя от нетерпения и дрожа от желания. Салманов продолжал гладить меня, доводя до очередного пика исступления, почти болезненного желания. Я уже и думать забыла о Николае, была готова орать и хныкать, но мы не договаривались так. Мастер пошел мне навстречу. Я должна сдержать слово, не разочаровывать его.

Поэтому я тихо тряслась в его объятиях, дожидаясь разрешения. И оно последовало.

Мы почти приехали, когда Кирилл шепнул:

Его палец ускорил движения и стал надавливать сильнее. Я сжала губы и зажмурилась, отпуская все, что сдерживала, разрешая горячему удовольствию, промчаться по моему телу. Я вспотела как мышь, но не проронила ни звука, не дернулась. Лишь сильнее прижалась к Кириллу и млела, ощущая, что и его объятия стали крепче.

– Боже, Дарина, – проговорил он, когда я вспомнила, что можно дышать. – Ты удивляешь меня снова и снова. А еще радуешь.