Цена свободы

Только вот сесть за стол Мастер не торопился. Он протянул руку.

Я вздернула брови, не понимая, что ему нужно.

– Твоя пробка, Дарина, – проговорил Кирилл. – Где она?

Он видел, что нет у меня никакой пробки. Его вопрос был скорее риторическим. Это значило только то, что у меня проблемы.

– Сейчас схожу, – пролепетала я, совсем теряясь от его сурового тона и взгляда.

– Я разве просил куда-то идти? Я спросил, где твоя пробка?

– В ванной, Мастер, – ответила я, опуская голову.

Проклятье, он видел пробку, видимо, когда принимал у меня душ. Он знал, что я не принесу ее. Но я ведь и не должна была. Наверное…

– Почему она там, Дарина?

– Я разве спросил, что ты думала? – повысил голос Кирилл. – Что написано в пятом пункте твоего протокола?

– В пятом пункте? – промямлила я, глупо переспрашивая.

– Я не помню, Мастер.

– Ты не помнишь или не знаешь?

– Ты изучала протокол? Я дал его тебе вместе со своим списком предпочтений и велел изучить.

– Нет, Мастер, простите.

Салманов сжал переносицу пальцами, прикрыл глаза.

– Я ведь говорил, что надену на тебя ошейник, девочка.

– И ты сама захотела продлить сессию на сутки.

–У тебя вчера было достаточно времени, чтобы изучить протокол, но ты не стала.

– Поэтому ты и не в курсе, что каждое утро я желаю получить свой завтрак и лично вставить пробку в твой зад. И, разумеется, ты не скажешь, что предусмотрено в качестве наказания.

Я молчала, кусая губы, ругая себя последними словами за разгильдяйство. А Мастер отвечал на свои вопросы сам. Я ведь, правда, не знала ответов.

– До пятнадцати ударов за нарушение протокола, Дарина. На усмотрение доминанта.

Я не сдержала страдальческого стона. Ремень и плеть, конечно, разные вещи, но что-то мне подсказывало, хрен не намного слаще редьки.

– Я могу назначить все пятнадцать, и мы вряд ли дойдем до игровой сегодня, потому что будем лечить твою задницу. Ты ведь понимаешь, что я продлил сессию, потому что собирался поиграть вечером?

– Довольно, Дарина,– обрезал Мастер и добавил чуть мягче: – Сходи за пробкой.

На секунду я подумала, что он простил меня и обойдёмся без наказания, но Кирилл тут же сказал:

– А я поднимусь наверх за ремнем.

Горло сдавило, и глаза защипало. Мне стало страшно. Вспомнив боль наказания, я почувствовала тошноту. Я могу сказать «красный». Что будет тогда? Он снимет с меня ошейник. Нет, я не хотела того. Я могу принять то, что он назначит.

– Проблемы с моим приказом, Дарина? – строго спросил Кирилл.

Мы вышли из столовой вместе. Пока я копалась в шкафчике, чтобы найти пробку за зубной пастой и кремами, Кирилл уже вырос на пороге моей комнаты. Скамья для порки так и стояла у шкафа.

– Ложись, – велел Салманов, кивнув на скамью.

Он снова сам стащил мои шорты, выдохнул раздраженно.

– Я расстроен, Дарина. Очень.