Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Она с удивлением взглянула на него, но потом вспомнила, что купила его за десять су у какого-то горемыки на Новом мосту в то утро, когда шла в Тюильри.

Анжелика начала читать вполголоса:

А потом войдем мы вместе в суд И увидим, что Рабле не плут.

Проходимцы там и аферисты, Прощелыги и авантюристы.

Так пойдемте, поглядим на давку…

Возмущенные крики заставили ее прервать чтение. Старый дядюшка прокурора Фалло поперхнулся наливкой, а сам прокурор с проворством, которого она не ожидала от этого чопорного человека, вырвал у нее листок, скомкал его и выбросил в окно.

– Какой стыд, сестра! – воскликнул он. – Как осмеливаетесь вы приносить в наш дом такую пакость! Готов поклясться, вы купили это у какого-нибудь голодного писаки на Новом мосту!

– Да. Мне просто сунули бумажку в руку и потребовали десять су. Я не осмелилась отказать.

– Наглость этих людей переходит все границы! Их перо не щадит даже неподкупных блюстителей закона! И подумать только, их сажают в Бастилию, словно они аристократы, хотя даже Шатле, самая мрачная тюрьма Парижа, и та была бы для них слишком хороша!

Муж Ортанс пыхтел, как бык.

Анжелика никогда бы не подумала, что он способен разволноваться до такой степени.

– Все эти памфлеты, пасквили, песенки нас просто замучили! Они не щадят ни короля, ни двор, никого, они не останавливаются даже перед богохульством.

– В мои времена, – сказал старый дядюшка, – племя писак только зарождалось. А теперь это настоящее бедствие, они позорят нашу столицу Обычно старик был немногословен и раскрывал рот лишь для того, чтобы попросить рюмочку наливки или свою табакерку. Судя по этой длинной фразе, памфлет потряс его.

– Ни одна уважающая себя женщина не рискнет пойти пешком через Новый мост, – отрезала Ортанс.

Прокурор выглянул в окно.

– Ручей унес эту пакость. А было бы любопытно узнать, не стоит ли там подпись Отверженного поэта?

– Наверняка. Судя по озлобленности – это он.

– Отверженный поэт… – мрачно пробормотал мэтр Фалло, – он осуждает все общество в целом. Это прирожденный бунтарь и дармоед. Я однажды мельком видел его – он стоял на подмостках и разглагольствовал перед толпой. Его зовут Клод Ле Пти. При мысли, что эта длинная жердь с желтым, как репа, лицом ухитряется вызывать зубовный скрежет у принцев и у самого короля, я прихожу в уныние.

В какое время я живу! Когда же наконец полиция избавит нас от этих бродячих шутов?

Все повздыхали еще некоторое время, и на этом инцидент был исчерпан.

Въезд короля в Париж завладел всеми умами. Это событие несколько сблизило Анжелику с сестрой. Однажды Ортанс вошла к Анжелике с самой сладкой улыбкой на устах, на какую только была способна.

– Ты не представляешь себе, как нам повезло! – воскликнула она.