Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

С другой стороны, поскольку упорно поговаривают о женитьбе брата короля на юной Генриетте Английской и о том, что новобрачные будут жить в Пале-Руайяле, герцогиня все еще надеется, что сможет вернуться в Тюильри.

– Не буду от вас скрывать, сударыня, но мое мнение таково: в Люксембургском ли дворце или в Тюильри, – все равно, лишь бы только не в Лувре, – сказал в заключение мессир де Префонтен.

И, склонившись к Анжелике, он доверительно прошептал ей в самое ухо:

– Что вы хотите, ведь мой дед и отец были протестантами. Да и сам я до десяти лет воспитывался в протестантской вере.

И – тут уж ничего не поделаешь! – нет такого гугенота, которому доставляло бы удовольствие ходить по галереям Лувра. Конечно, прошло уже почти сто лет с той ужасной ночи святого Варфоломея, но мне иногда кажется, что на каменных плитах Лувра я вижу кровь. Мой дед со всеми подробностями рассказывал мне об этой трагедии. Ему было тогда двадцать четыре года, и он чудом уцелел во время этой резни. Вот, взгляните… из этого окна король. Карл IX стрелял из аркебузы в сеньоров-протестантов, которые пытались спастись вплавь через Сену и добраться до Пре-о-Клер. Мой дед вспоминал, как Карл IX, бородатый, огромный, со зверски искаженным лицом кричал: «Убивай! Убивай всех! Не щади никого!» Всю ночь напролет в Лувре лилась кровь. Убивали в каждом закоулке, из всех окон выбрасывали трупы. Вы не гугенотка?

– В таком случае не знаю, почему я вам это рассказываю, – задумчиво проговорил мессир де Префонтен. – Сам я католик, но воспитание, полученное в детстве, оставляет глубокий след.

С тех пор как я живу в Лувре, меня мучат по ночам кошмары. Я внезапно просыпаюсь от криков, которые мне слышатся из галереи: «Убивай! Убивай!» Меня неотступно преследует топот сеньоров-протестантов, бегством спасающихся от своих убийц… Честно говоря, сударыня, я даже думаю, уж не бродят ли по Лувру призраки… Кровавые призраки.

– Вам бы хорошо попить настой из каких-нибудь снотворных трав, мессир де Префонтен, – посоветовала Анжелика. Ей стало не по себе от его мрачных воспоминаний. Слишком свежо было в ее памяти неудачное покушение на нее, покушение, которое стоило жизни Марго, чтобы она могла отнестись к рассказу мессира де Префонтена как к игре больного воображения.

Убийство, насилие, предательство, самые гнусные преступления притаились в чреве этого огромного дворца.

Вскоре Анжелика и мессир де Префонтен оказались в каком-то подвале, который находился под главной галереей. Со времен Генриха IV помещения здесь отводились для художников и некоторых ремесленников.