Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

— Ладно, подумаю, — сказал Никола и вышел.

Казалось, его сердце растопили слезы Анжелики.

Мальчиков назвали «ангелочками». Под покровительством Каламбредена они разделяли жизнь Анжелики на парижском «дне», полном опасностей и тайн. Они спали на большом кожаном чемодане, на дне которого лежали самые дорогие материи из арсенала башни.

Каждое утро им приносили молоко. Снегирь и Гобер подстерегали крестьянок, едущих на рынок с медными бидонами на головах, и брали с них налог за проезд мимо башни Несль. И, так как это был самый короткий путь, крестьянкам ничего не оставалось делать, как отливать молоко, дань для «ангелочков».

Флоримон и Кантор разбудили застывшее сердце Анжелики. Вернувшись из деревни Лоншат, где она взяла их у кормилицы, Анжелика повела их к Великому Матье. Она хотела взять у него мазь для ран Кантора, и с крошкой Флоримоном надо было что-то делать, чтобы вернуть к жизни это дрожащее тельце, переносившее с трудом даже ласки матери. Когда она рассталась с ним, он говорил, а сейчас все время молчал.

Утром Анжелика в сопровождении ля Поляк отправилась на прием к Великому Матье. Парижский врач и дантист встретил их любезно. Он раздвинул занавески и проводил их, как знатных дам, в свой кабинет, в который никто не имел права входить. Там царил неописуемый беспорядок. Различные баночки с мазью, порошки, микстуры, пузырьки занимали стеллажи. В углу стояли колбы, банки, лежали различные травы, из которых он готовил целебные настойки.

Он тщательно осмотрел раны Кантора и присыпал их порошком собственного производства, сказав, что через восемь дней они исчезнут, как прошлогодний снег.

С Флоримоном было гораздо хуже. Очень осторожно Великий Матье осмотрел его и с улыбкой вернул растерянной Анжелике. Потом он прошелся по комнате, почесал подбородок, для важности полистал какие-то книги. Анжелика стояла ни жива ни мертва от страха.

— Что с ним? — спросила она слабым голосом. — Он будет жить? Мой мальчик поправится?

— Ничего опасного нет, — выпятив нижнюю губу, гордо произнес Великий Матье, — но он очень истощен. Корми его понемногу, выводи на воздух. — И все будет хорошо. Так, — он стал в позу великого врача, — сколько ему было лет, когда ты его бросила?

— Почти два года, — пролепетала Анжелика.

— Да, это очень опасный возраст, — задумчиво сказал лекарь. — Лучше бы это случилось сразу после рождения или позже. В этом возрасте дети только соприкасаются с жизнью и нежелательно, чтобы они начали познавать ее с плохой стороны.

Со слезами на глазах смотрела Анжелика на врача. Она поражалась, как этот грубиян мог так красиво говорить.