Убийство городов

На мгновение меркнут, а потом расходятся восхитительным светом, чтобы никогда не погаснуть.

Он лежал под любимым фонарем, чувствуя громадность прожитой жизни. Вспоминал множество лиц, которые проплыли мимо и ушли за горизонт минувшего века.

Адмирал Горшков, тяжелый, тучный, принимавший его в кабинете штаба и крутивший огромный глобус с синим мировым океаном, в котором плавал великий, созданный им флот. Маршал Толубко, весельчак и шутник, полюбивший его, молодого писателя, пригласивший на космодром, где тяжелая ракета взлетала в грохочущем пламени, превращаясь в лучистую звезду.

Маршал Язов, проигравший битву за Родину, уводивший войска из Москвы, и его взгляд, тоскующий и несчастный, за два часа до ареста. Шолохов, пригласивший его в Вёшенскую. Хрупкое запястье и слабые пальцы, в которых дрожала хрустальная рюмочка, и слезы текли из синих глаз. Ким Ир Сен, с улыбкой младенца, протянувший ему мягкую руку. И потом, много лет спустя, вождь лежал в стеклянном саркофаге, в немеркнущем лунном свете, и было странно видеть восковую мертвую руку. Наджибулла, любезно наливавший ему чай в фарфоровую пиалку, и потом его истерзанное тело качалось на дереве. Милошевич в золоченой гостиной, говоривший ему, что американцы проиграют сербам, когда начнется наземная операция, и вскоре его бледное больное лицо появилось в Гаагском суде. Саддам Хусейн, уверявший его, что американцы, войдя в Ирак, захлебнутся собственной кровью, и вскоре, в черном костюме, с грубой петлей на шее, он выкрикивал проклятья врагам.

Все они являлись в багровом зареве минувшего века, и отблеск этого зарева лежал на романах Кольчугина.

И еще одно лицо, удаленное, как мираж.

Ребенком, из колонны демонстрантов на Красной площади, он видел на мавзолее Сталина в парадном мундире, фуражке, в разноцветной дымке, и теперь, на исходе дней, все стоит перед ним тот туманный цветной мираж.

Назавтра ему предстояла встреча с Президентом, и их разговор неизбежно коснется окровавленного Донбасса.

Машина мчала его по Рублевскому шоссе, среди солнечных сосняков, вспыхивающих, как стеклянные кристаллы, элитных поселков. Знать укрылась за высокими оградами в своих неприступных гнездах, напоминавших римские храмы, рыцарские замки, мавританские дворцы.

Ослепительная под солнцем, как нетающая гора льда, возникла церковь. Машина свернула на узкий асфальт и застыла перед огромными вратами, напоминающими триумфальную арку. Охрана пропустила машину, и тут же появились вторые ворота, подобье первых. Кольчугин подумал, что величье ворот должно было внушать посетителям благоговение перед государственной властью.

Он вышел у резиденции, простой и строгой, еще из советских времен. Его сопроводили в гостевую комнату, где он пробыл недолго.