Убийство городов

Они услышали высокий звенящий звук, словно вели смычком по стальной струне. Крохотная сверкающая точка мчалась в небе, озаренная невидимым солнцем. Пошла на снижение в сторону города. Выпустила черные заостренные когти, которые проскребли небо, и там, где в тумане шевелился город, дважды глухо ахнуло, будто на звук накинули ватное одеяло.

– Опять укропы направили на Донецк самолеты. – Козерог искал в небе исчезнувший самолет. – Значит, не все еще посшибали. Ничего, батальон «Марс» разживется зенитками, разживется переносными зенитно-ракетными комплексами. Будем их щелкать в небе!

Они двинулись цепочкой по серой тропе, виляющей в зарослях.

Рябинин, глядя, как переступают впереди тяжелые бутсы Калмыка, подумал, что все они – экипаж марсианского корабля, проходящий предполетную тренировку в земных условиях.

Тропка, покуролесив в кустах, привела их к родничку. Вода выбивалась из земляной лунки, вздымала дрожащий бурунчик. Утекала ручейком в траву, которая сочно темнела вдоль русла. Над родничком на столбиках возвышалась кровля, увенчанная луковицей с крестом. Эта надкладезная часовня, возведенная чьей-то заботливой рукой, была укоризной разрушительным страстям, что вели по тропе их вооруженный отряд.

Остановились и по очереди стали пить. Рябинин подумал, что земля, изуродованная взрывами, засеянная сталью, изрытая траншеями и могилами, продолжала кротко поить людей. Желала остудить их непримиримую ярость.

Чеченец пил лежа, припадая губами к ключу, жадно всасывал воду. Калмык перекрестился, черпнул горстью и бережно пил с ладони, роняя капли. Осетин омыл воспаленное лицо, плеснул на голову и только после этого долго, беззвучно ловил губами танцующий в лунке фонтанчик.

Серб двумя горстями бросал себе на лицо воду, хватал ее быстрыми губами, словно целовал. Каталонец опустился на колени, как на молитве, погрузил лицо в воду, и было видно, как с каждым глотком вздрагивают его плечи. Козерог чуть пригубил воду, ополаскивая шею и грудь.

Рябинин знал, что опишет в книге этот водопой у безымянной часовни и эту студеную сладость, которой по-матерински напоила его земля.

В стороне, за путаницей кустов раздались два взрыва. Загрохотал пулемет. Еще один взрыв.

Мелко и часто затрещали автоматы. Снова ухнуло. Рябинину показалось, что острое лезвие посекло вершины кустов и ветки посыпались на тропу. Все утихло.

– «Федя Малой», я – «Козерог»! Как обстановка? – Комбат дышал в рацию. – Так! Так! Хорошо! Потери? Молодец! Укропы? Отлично! Займи оборону! Иду к тебе!

Они пробрались сквозь заросли, вышли на грунтовку и в ложбине увидели сизый дым и тлеющий красный огонь. Ополченцы занимали оборону на обочинах дороги, все возбужденные, шумные, приветствовали командира.