Усадьба ожившего мрака

Присела перед ним, гладит по волосам.

– Митя, тебе нельзя здесь… – У Лидии голос Танюшки. Так странно. Открыть бы глаза, убедиться. Но сил нет. – Митя, ты слишком далеко зашел. Так нельзя.

Он и сам знает, что далеко зашел. Он и сам понимает, что так нельзя. Вот только поздно.

– Митя, я тоже долго не выдержу. Я еще только учусь.

Они вместе учатся. Она в своем хрустальном гробу, он в своем кошмаре.

– Ты вставай. Вставай и иди на мой голос. Я помогу, покажу обратную дорогу.

Вот только он не может встать. Нет у него больше сил.

– Можешь! Ты сильный! Вставай, Митя! Вставай, пока еще не поздно!

Он встал. Сначала на четвереньки, потом на ноги. Вот только он по-прежнему ничего не видел. Куда идти?..

– Слушай мой голос. Просто иди на мой голос.

А голос то дальше, то ближе. Наверное, ей в самом деле тяжело выводить его из этого не-живого мира, но она старается. Вот и он постарается. Чтобы не обижать и не расстраивать эту девочку из хрустального гроба. Как ее зовут? Кажется, он забыл…

– Я Таня. Митя, меня зовут Таня. Я тоже сначала забыла, а теперь вот, вспоминаю…

Голос уже чуть ближе. За него можно ухватиться, как за спасительную нить. Он помогает вспомнить, кто она, и кто он.

– Таня… – Собственного голоса он не слышит. Но это не беда, главное, что она его слышит. – Танька, мы придем за тобой… Мы все за тобой придем…

Кажется, именно это он хотел ей сказать. Это и еще что-то.

– Спасибо, Митя. – Сейчас она не боится, но раньше боялась. Он знает это, знает так же четко, как собственное имя.

– Скоро, Танюшка. Ты только дождись нас. Продержись еще чуть-чуть…

Нужно еще что-то сказать. Передать что-то важное, но он снова забыл, что и от кого.

– Я держусь. Ты тоже держись. Мы уже близко.

Может быть они уже близко, вот только сил не осталось, чтобы держаться. И холод такой, что не спастись. И голоса этой девочки из хрустального гроба, имя которой он снова забыл, больше не слышно. Не получилось. Закончился фарт. Пора помирать…

Говорят, замерзающие перед самой смертью начинают чувствовать тепло. Говорят, им не больно и не страшно умирать. Митяю тоже не было больно и не было страшно. Ему было обидно! А еще он чувствовал тепло. Смерть решила быть с ним милосердной.

– Митя! – У смерти был ласковый голос и мягкие руки. – Митя, очнись! – Смерть трясла его за плечи и гладила по щекам. Кажется, гладила, потому что щек он не чувствовал. – Митя, открой глаза! Ну, пожалуйста!

А еще у смерти были горячие и соленый слезы. Соленые и горячие, как кровь. Почему она оплакивает его, непутевого и бестолкового? Разве смерть может плакать?

Вот только не смерть! Слезы соленые и горячие. Ладошки теплые. Голос испуганный и знакомый. Не смерть, а Соня! Девчонка, которая обещала не делать глупостей и, кажется, уже наделала.