Усадьба ожившего мрака

– На зайцев? – Стелла поморщилась, а потом решительно сказала: – Знаешь, пожалуй, я еще не настолько голодна. Сколько он продержался до того как… до зайца?

– Я не уверен, кажется, дня три.

– Значит, у меня есть дней пять, – заключила Стелла.

– Потому что я женщина, а женщины априори сильнее и терпеливее, чем мужчины. Мне нужно помыться и переодеться во что-нибудь чистое. Хоть во что-нибудь. Кстати, где мы, Влас? И чем закончилась наша операция? Мы спасли вашу девочку?

– Мы спасли нашу девочку. – Влас не выдержал, прижал Стеллу к себе. Боялся ли он? Боялся! Что она отстранится или и вовсе его оттолкнет, но она вздохнула, положила голову ему на плечо и велела:

– Рассказывайте, Вацлав Мцеславович. Я хочу знать все!

Как они не заметили, что батя исчез? Как он, Митяй, не заметил?! Ведь обещал же себе глаз не сводить, присматривать, а упустил момент… Сева тоже не заметил. Впрочем, с Севой ничего удивительного, он не отходит от своей Танюшки ни на шаг, ничего вокруг не замечает. А вот Митяй заметил, да только слишком поздно.

В единственную во всем доме спальню он вошел без стука, вошел и замер на пороге. Он проморгал не только исчезновение бати, он проморгал момент, когда эта актрисулька превратились в упыря…

Они сидели на кровати, обнявшись. Влас и Стелла. Вот только обнимались ли они на самом деле? Митяй уже вытаскивал из-за голенища сапога нож, с которым больше не расставался, когда Стелла обернулась и уставилась на него своими черными глазюками.

– Оставь его, гадина… – Хотелось крикнуть, но получилось только прохрипеть. И нож все никак не получалось вытащить.

– Дмитрий, вас не учили стучаться? – спросила Стелла и до подбородка натянула одеяло.

– Не дергайся, парень, – просипел Влас. Выглядел он злым и вполне живым. Впрочем, как и Стелла… – Она пришла в себя. Видишь, все хорошо.

Митяй без сил привалился спиной к двери, потер глаза.

– Что на тебя нашло? – спросил Влас все так же зло.

– На меня что нашло? – Бессилие уступило место злости. – Это что на вас нашло, товарищ командир? Она же… Она же больше не человек, а вы с ней… обнимаетесь.

Во взгляде Власа промелькнуло и тут же исчезло изумление.

– Откуда я знаю? Оттуда! Я был там… я видел, как вы упрашивали моего батю, чтобы он…

Договорить Митяй не смог, захлебнулся стоном боли и отчаяния.

…После расставания с Севой и Танюшкой он направился прямиком к дому. Вошел через черный ход, поднялся на второй этаж и уже там, в темном коридоре, услышал знакомые голоса. Батя с Головиным о чем-то спорили. Он не хотел ни подслушивать, не подглядывать. Так уж вышло…

Лучше бы не слышать. Лучше бы не видеть. Не знать этой горькой правды никогда. Ненавидеть упырей всем сердцем и узнать, что твой батя – больше не твой батя, а самый настоящий упырь. Как фон Клейст.