Усадьба ожившего мрака

А знаешь, почему? Потому что дух естествоиспытания во мне сильнее голода. Клаус в некотором смысле был животным, ему всегда было тяжело противиться инстинктам. Ирма… – он вздохнул. – Ирма, моя бедная маленькая сестренка! Она просто играла в куклы. Разница лишь в том, что в детстве ее куклы были фарфоровыми, а потом из плоти и крови. Знаешь, мне ее не хватает. Она понимала меня как никто другой. Понимала и по-своему даже любила. Как думаешь, милая фройляйн, кто ее убил? Твоя бабка? А может этот садовник, ее слабоумный племянничек? Или тот волчонок, которого я почти приручил?

Чтобы на заскрежетать зубами, Митяй впился ими в свою порезанную руку, хрустнул челюстями.

Фон Клейст обернулся, обвел взглядом пыточную. На Митяе его взгляд задержался, пожалуй, на мгновение дольше. А может быть, ему просто так показалось. От страха. От ненависти. От сжигающей нутро ярости. Как бы то ни было, а фон Клейст его не увидел. Чужой сон, чужие правила. Даже во сне Танюшка пыталась его защитить. Ничего, он вернет ей долг. Он вырвет ее из упыриных когтей. Чего бы ему это не стоило.

А фон Клейст уже снова повернулся к гробу:

– Померещилось.

Знаешь ли, в последнее время я живу, как на пороховой бочке. Приходится решать слишком много задач сразу. Очень плохо, что ты не можешь ответить на мой вопрос, но уверяю тебя, я разберусь со всеми. Мой верный Вольф уже вышел на след. Это очень удобно, не приходится марать руки. В конце концов, я в первую очередь ученый, мне недосуг тратить время на месть. А ты, моя милая фройляйн, очень скоро станешь моей живой куклой. В память об Ирме. С возрастом я становлюсь сентиментален, приятно иметь под рукой доказательство своей победы над средневековым мракобесием. Рано или поздно, я найду причину, по которой ваша кровь такая уникальная, такая губительная для нашего рода. Но даже сейчас ты можете сослужить мне службу. Ты уже мне служишь, милая фройляйн. Мы с тобой станем родоначальниками… – Он не договорил, снова огляделся, подошел к тому углу, в котором прятался Митяй, протянул руку. Митяй испуганно втянул голову в плечи, но упырь не дотронулся до его головы, он потрогал вмурованное в стену железное кольцо. То самое кольцо, к которому крепилась цепь, на которой когда-то держали самого Митяя.

– Странное чувство… – сказал упырь задумчиво и брякнул кольцом по каменной стене. – Рядом с тобой, милая фройляйн, мне постоянно мерещатся призраки. Ну ничего! – Он театрально хлопнул в ладоши. – Завтрашний день многое изменит! Надеюсь, у меня получится завоевать доверие нового бургомистра. С твоей помощью завоевать, разумеется.

Еще несколько минут упырь бесцельно кружил по пыточной, а потом вышел. Наконец, Митяй смог остаться с Танюшкой наедине.